Читать книгу - "История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон"

мира» стало заметно, что король Фредрик ставит свои личные интересы выше интересов страны. Русское правительство благосклонно относилось к герцогу Карлу Фридриху Голштинскому, который, покинув пределы Швеции, отправился в Россию, царь Петр собирался выдать за него свою дочь. Балансируя между герцогом Голштинским, своим соперником, и Англией, своим первым союзником, Фредрик I вряд ли особенно стеснялся в политических средствах, которые он выбирал для борьбы. И все же, несмотря на это, он не достиг своей цели, а именно: укрепления своей власти и признания права Гессенской династии на престолонаследие. Его способ ведения государственного корабля сквозь бури «кризиса мира» оказался мало удачным. Хотя он не оставлял еще надежду на победу и в риксдаге в 1723 г. даже искал поддержки у крестьянского сословия и других роялистов, чтобы укрепить свое положение, но эта попытка не удалась. В риксдаге появилась голштинская партия. Ее представители выступали с резкими речами против политики короля в отношении мира и пытались добиться признания герцога Карла Фридриха наследником шведского престола, надеясь так или иначе, с помощью герцога, когда он будет возведен на престол, и царя Петра, вернуть часть потерянного в прежней борьбе. Говорили, что царь склонен отдать герцогу в качестве «приданого» за своей дочерью Лифляндию. Все планы короля Фредрика рухнули, и в довершение всего этот риксдаг изменил конституцию в сторону усиления власти сословий (постановление риксдага 1723 г.). Шведская королевская власть начинала терять свое традиционное значение в политической жизни страны, и практические результаты нового конституционного документа становились все более очевидными. В Государственном совете король был только первым среди равных, и его влияние ограничивалось тем, что при решении важных вопросов он имел право на два голоса. Своим довольно потрепанным личным авторитетом Фредрик не мог компенсировать это количественное ограничение.

В первые годы этого «периода свободы» во внутренней жизни страны вновь приобрела острый характер социальная проблема. Несмотря на отдельные нападки со стороны не-дворян и несмотря на значительное косвенное уравнение сословий вследствие редукции Карла XI, старое сословное общество в основном в начале XVIII в. продолжало оставаться непоколебленным и признанным. «Период свободы» принес с собой изменения в том отношении, что социальная проблема была сознательно поставлена на первый план и стала предметом очень оживленных дебатов в риксдаге, как это, впрочем, было уже во время некоторых заседаний риксдага в XVII в.

Теперь, когда сильная королевская власть перестала играть роль посредника и примирителя и уже не могла больше извлекать выгоду из сословных противоречий, основное противоречие между дворянством и недворянскими сословиями приняло более острые формы, чем когда бы то ни было. В «период свободы» социальные вопросы довольно регулярно выдвигались в ходе парламентских дебатов. Правда, иногда противоречия сословий отступали на задний план и терялись в спорах между отдельными партиями по вопросам внешней политики и экономики, но все же эти противоречия были характерным явлением как начала, так и конца «периода свободы».

Начавшиеся вскоре после смерти Карла XII большие дебаты в шведском риксдаге о феодальных привилегиях велись вплоть до сессии 1723 г. Эти дебаты возобновились в 1771 г., а меньше чем через столетие после начала освободительного периода эта проблема получила наконец свое разрешение. Таким образом, процесс ликвидации феодальных привилегий и постепенного смягчения старого сословного неравенства тянулся в истории Швеции в общем в течение 90 лет – с 1719 по 1809 г.

После редукции Карла XI дворянство в Швеции было уже не то, каким оно было до этой редукции. Помещики-дворяне, как мы выше уже говорили, не исчезли, но положение служилых дворян рядом с ними укрепилось. В период великодержавия разделение дворянства на высшее и низшее акцентировалось разделением рыцарства на различные группы: графов, баронов, членов Государственного совета вместе с их потомками и всех остальных дворян. Так как каждая группа имела один голос, то власть высшей знати была хорошо обеспечена. В продолжение XVIII в. в дворянском сословии часто происходили внутренние распри; при Карле XI выдвинулось низшее дворянство, и теперь, во время всеобщего переустройства, рыцарство стало единым, без группового подразделения и с поименным голосованием. Значение недворянских сословий в результате быстрого роста промышленности и торговли выросло, и они выдвинули своих энергичных руководителей. Во время больших экономических перемен начала XVII в. немало дворянских земель, составлявших, впрочем, лишь незначительную часть общего их количества, попало в руки низших сословий (свыше 1400 манталей[19] в течение одного 1718 г.); это в известной мере способствовало привлечению общественного мнения к вопросу о неравенстве привилегий. Следует в связи с этим напомнить, что Карл XI и Карл XII часто подчеркивали, что при выдвижении на различные должности важны действительные заслуги, а не знатность происхождения. Следовало ожидать, что вместе с падением абсолютной королевской власти и преодолением кризиса будет поставлен на обсуждение вопрос о привилегиях.

На сессии риксдага в 1719 г., непосредственно после смерти Карла XII, вопрос о привилегиях стоял на первом плане; правда, инициаторами постановки этого вопроса выступили не низшие сословия. В то же время дворянство, занявшее ведущую роль в том новом общественном порядке, который установился после абсолютизма, достигло значительных успехов. Ульрика Элеонора объявила о прекращении всякой редукции, а в 1719 г. снова предоставила дворянству ряд широких привилегий. Как и следовало ожидать, это вызвало сильную реакцию со стороны прочих сословий. В 1720 г. риксдаг отклонил далеко идущие требования дворянства, дворянские привилегии 1719 г. не были подтверждены Фредриком I и рассмотрение всего вопроса в целом было отложено.

В 1723 г. под влиянием посягательств короля на расширение своей власти риксдаг принял компромиссное решение по вопросу о привилегиях, и дворянству пришлось отказаться от надежды овладеть новыми сильными позициями. Низшие сословия действовали очень активно и во многих отношениях довольно любопытным образом: во время дискуссий приводились вперемежку аргументы юридические, государственные, библейские и «человеческие». Основным результатом этих споров была кодификация практики, обычной при Карле XI и Карле XII. Согласно привилегиям 1723 г., дворянство сохранило за собой исключительное право заседать в Государственном совете и занимать другие высшие государственные должности. Доходы дворянства по-прежнему не облагались налогами. Но дворянству не разрешалось расширять наиболее выгодные для него формы землевладения, имеющие наиболее широкие права и привилегии, а именно «сетерии», «рохемман» и «рерсхемман». Прочие экономические привилегии, которыми издавна пользовалось дворянство, сохранялись. Горожане и священники получили неоспоримое право владеть некоторыми дворянскими землями. Крестьяне также добились некоторых успехов. Уже давно государственные крестьяне, то есть крестьяне, обрабатывавшие коронную землю, могли приобретать у государства участки земли в полную собственность. В 1723 г. были установлены точные правила для этой процедуры, и с некоторыми ограничениями и перерывами они существовали вплоть до 1773 г. Благодаря этому в годы «периода свободы» в собственность крестьянства перешло довольно значительное количество государственной земли.