Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

Один артиллерист подарил, когда пан Чернушевич его батарею от погибели спас. У них это обычное дело. Сейчас и саперам такие тесаки выдают. Можно кусты посечь, чтобы место под пушки расчистить, и дров наколоть для костра. И в ближнем бою незаменим.

– И голову отрубить! Интересно. Больше не езди ни к кому. Боюсь, спугнем. Нужно терпением запастись.

– Тяжко ждать, – вздохнул урядник.

Привыкшему подолгу и без лишней суеты выжидать нужного момента, словно опытный стрелок при загонных охотах, который по голосам собачек, гонящих несчастное животное, легко определяет тот самый миг, когда надо вскинуть ружье для меткого выстрела, Анжею в данном случае никак не удавалось сохранять спокойствие. Оно и понятно. Ставка в этой охоте – жизнь Станислава.

6

– Вставай, шляхтич! Дохтур к тебе.

Семён громко лязгнул тяжелым засовом и посторонился, чтобы пропустить Викентия Орду в узкую дверь камеры. Казак никак не мог простить Стасу смерти Волгина и держался с ним неприветливо и даже грубо.

– Доброе утро, Викентий! – Стас поднялся и принялся отряхивать одежду от остатков сена из сопревшей подстилки.

– Servus[83], Станислав. Вы уж меня извините, что так долго не заглядывал. Работы, знаете ли, привалило. Весной запахло. Вот и посыпались больные, как из рога изобилия. Обычное дело в это время. Да и у Николя супруга скоро разродится.

Викентий ополоснул тонкие бледные руки в кадке с чистой водой, насухо вытер их и принялся методично осматривать Стаса.

– Можете особо не усердствовать. Я здоров.

Доктор молча подал знак Стасу снять рубаху. Он с довольным видом ощупал пулевую рану на груди и спине.

– Не могу, – ответил он после паузы. – Пан комендант очень о вашем состоянии печется. Уж не знаю, то ли он и вправду так за вас радеет, то ли желает в добром здравии на эшафот возвести. И потом, quid pro quo[84]. В обмен на эту любезность ваш Репнин позволяет мне навещать бедного Войцеха. Не пойму только, почему его до сих пор сюда не перевели. Все-таки большой крюк приходится делать.

– Не хватало мне еще одного малахольного! – буркнул из угла Семён, который по приказу Репнина внимательно прислушивался к разговору.

– Войцеха? – Стас встрепенулся.

Он долго сомневался, говорить ли Репнину, что София видела того в саду в вечер убийства. Был ли Войцех заодно с убийцей или просто что-то видел? Неизвестно. Только, не впутывая девочку в расследование, ничего выяснить не удастся. Потому Стас всё же решил скрыть эту информацию.

– Как он? Говорите!

Викентий лишь огорченно махнул рукой.

– Плохо. – Он кивнул Стасу, чтобы тот одевался. – Ничего не ест. Истощал ad extremitates[85]. Молчит. Мальчишка! Дурак! – Викентий с опаской покосился на коридор, где маячила фигура Семёна. – Ну-с, я, пожалуй, пойду. Рана ваша в порядке. Через недельку-другую совсем затянется. Пану Пузыне бы такое здоровье. Его-то столько лет старое ранение всякий раз по весне беспокоит. Еще на первой войне его продырявили. А мне надо к полудню к нему на охоту успеть. После запланирован небольшой festum[86]. Для своих, так сказать. Соседи соберутся. И всё же хотел бы я знать, из чего в вас палили. А еще лучше пулю увидеть, уж больно мало разрушений в вашем теле после нее осталось. Нетипичный случай. Профессиональное любопытство, прошу меня извинить.

– С радостью удовлетворю его.

Стас извлек из кармана сверток и передал его доктору, внимательно наблюдая за его лицом. Тот аккуратно развернул ткань, и ему на ладонь выпал небольшой свинцовый шарик.

– Та самая? – воскликнул Викентий. – Откуда? Заметьте, какой малый калибр. Неужто какая дама вас пыталась жизни лишить? Вы, часом, больше ничьих сердец не разбивали? Странный выбор оружия ad hoc[87]. Почти не деформировалась. Да еще и с нарезами. Держите назад свое сокровище. Теперь мне всё понятно.

Стас сжал кулак. Что-то не вязалось. Ему-то как раз, в отличие от доктора, было совсем непонятно. Слова Орды смутили Стаса, и он на секунду задумался.

– Прощайте, amicus meus[88]! Я тороплюсь. – Его размышления были прерваны доктором.

– До свидания. Удачно вам поохотиться. А что за повод? Вы сказали, соседи на праздник соберутся.

– Как, вы не знаете? Будет объявлено о помолвке Александра и Елены.

7

– Порядок! Два стада зашли! Голов тридцать будет, – запыхавшись от скачки, Волкодав доложил Пузыне.

– На кой нам мелюзга! Ты мне трофейного подавай! Чтоб клыки, что турецкие ятаганы! Вот пан Александр и повесит их в новом доме! – Пузына кивнул на подъехавшего Александра Булгарина. – Над супружеским ложем.

– Есть там секач, хозяин! Копыта, что у зубра. И клыки будут. Думаю, он мимо сухого дуба попрет. Место тихое. Туда и поставим пана Александра. – Егерь вопросительно глянул на Булгарина.

– Не надо меня возле дуба, – перебил его Александр.

– Неужто испугался? – расхохотался Пузына. – Не ко времени. В самый раз молодой невесте прыть показать.

– Я в другом месте прыть проявлю. Поехали, Богдан, к гостям. Без тебя все по опушке разбрелись, как стадо овец. Кости мне перемывают. Пора перед загоном причаститься.

Они направили коней в сторону просторной поляны, где возвышался широкий походный шатер. Слуги разложили костер, но, несмотря на теплый день, гости зябко ежились от сырости, кутаясь в тяжелые шубы и тулупы. В шатре был накрыт стол. К еде и вину, за исключением некстати приглашенного Пузыной пехотного капитана Карамзина, никто пока не притронулся. Тот уже изрядно выпил и теперь дремал рядом с огнем, накрытый вонючей овчиной. На днях Карамзин выпросил у полковника двухнедельный отпуск, который намеревался провести в Варшаве. Перед отъездом он вдруг решил напомнить Пузыне про обещание взять его на охоту. Отказать Пузына не рискнул.

Возле костра маячила сиротливая фигурка Елены. Она была бледной и за всё утро не проронила и пары слов. Гости сторонились ее и тихо перешептывались в сторонке.

– Какая-то не очень веселая помолвка выходит, – выразил общее настроение Николай Блощинский. – Надеюсь, хотя бы пан Пузына с охотой не подведет.

Они беседовали втроем с Викентием Ордой и Артёмом Чернушевичем.

– И не говори, Николя! – Викентий кинул взгляд на одинокие фигуры Павла Судзиловского и Антона Булата. Старики сидели рядом, но не разговаривали. Очевидно, им было о чем помолчать вдвоем. – А нас становится всё меньше, – вздохнул он. – Вот и Пузына скоро уедет.

– Сколько себя помню, про это слышу, – отмахнулся Блощинский.

– Factum est![89] Имение Александр покупает.

– Однако!

– К этому шло, – заметил Чернушевич. – Добился-таки своего Александр. Только не любит она его… Я всё же думал, что у Станислава с Еленой сладится.

– Ах, пан Чернушевич! Между ними всё кончено.