Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

– Надо, чтобы Войцех пока там оставался. И военным следует сказать, что это он кучера убил и сейчас следствия дожидается. А доктора Орду попросить его осмотреть. Только чтобы часовой не дозволял им разговаривать.

– Войцех и так молчит, цо немой. А зачем? – уточнил Анжей.

– Чтобы успокоился убийца. Подумал, что его больше не ищут.

– Зачем? – в этот раз спросил уже Репнин.

– Чтобы на нашу наживку клюнул. Мы ему такой куш подсунем, что он не в силах устоять будет. Жадный он. Должен сорваться. А ты, пан советник, с Анжеем ему и устроишь засаду.

– Мысль дельная, – задумчиво протянул Репнин. – А что за куш ему думаешь подсунуть?

– Не знаю, Михайло Иванович. Это ваша с Анжеем забота.

– Подумаю, – быстро ответил советник, собираясь уходить. – Завтра решу.

– И вот еще что, Михайло Иванович. Если ты Судзиловских арестовать собрался, то спугнешь убийцу. Не сработает ловушка. Повременить надо с их арестом.

Репнин исподлобья глянул на Стаса и после на Шота. Анжей опустил глаза. Ничего не говоря, советник быстрым шагом направился к выходу. Проходя мимо Семёна, он на секунду задержался и с размаху двинул тому в зубы.

– За что, Ваше Высокоблагородие?

– Трепло, – бросил Репнин и обратился к Анжею. – Пошли со мной, урядник. Хватит тут секретничать. Поможешь мне с жидом одним разобраться.

Анжей поднялся наверх. В кабинете Репнина он застал старого еврея.

– Говорю же, старик, все подорожные будет новый губернатор выдавать. Я этим не занимаюсь, – видимо, не в первый раз пытался советник втолковать эту простую истину своему собеседнику. – Входи, Анжей, – с облегчением махнул он уряднику. – Объясни ты этому жиду, чтобы шел к себе и время не отнимал. А не то прикажу Василию его вышвырнуть.

Увидав в уряднике своего спасителя, еврей кинулся ему на польском объяснять, что ему надо уехать в Варшаву. И непременно срочно. Что брат его скончался, оставив в наследство большое дело, а дороги сейчас закрыты. Всюду разъезды. Без бумаг схватят и в тюрьму упекут. Тогда уж точно не видать Абраму денег, как своих ушей, а он уже и дом сговорился продать. И три лавки, что на Верхнем рынке, тоже продал за хорошие деньги. Вся община ждет его отъезда, ибо скоро год будет, как никакой торговли с польскими землями толком не идет. А дело не терпит. Война войной, а торговать надобно. Все знают, что в марте манифест выйдет, и таможню установят. Так это же совсем скоро. Надо готовиться, товары в Варшаве загодя закупать.

– Будут тебе бумаги, – на русском ответил Анжей, при этом загадочно посмотрев на оторопевшего Репнина. – Иди подожди в коридоре. Пан комендант позовет тебя.

– Ты что, Анжей, пил с утра, что ли? Или умом тронулся? – зарычал на него Репнин, когда счастливый еврей выскользнул из кабинета.

4

– Ничем, панове, порадовать вас не могу. Ваш Станислав скорее уже не мой пациент. Муки душевные ни один доктор залечить не в силах. Amor non est medicabillis herbis[79]. Для этого нужно время. А я не уверен, что оно у него есть. – Викентий Орда находился в кабинете Репнина, куда поднялся по просьбе Анжея после осмотра Стаса. – А что это у вас здесь за склад продовольствия? – полюбопытствовал он, оглядываясь кругом.

Репнин с недовольством оглядел собственный кабинет, весь уставленный коробами с всевозможными съестными припасами, источавшими вкусные ароматы, что постоянно отвлекали от работы. Неделя минула с тех пор, как состоялся разговор со старым евреем. Спустя каких-то два часа он ввалился в кабинет к советнику с двумя чернявыми мальчуганами, которые принесли огромные тюки с едой.

Ничуть не смутившись, Шот выпроводил их восвояси, деловито распаковав поклажу. Ловким движением выхватив кольцо блестящей от жира краковской и разломив колбасу на две части, он жадно откусил большой кус. С аппетитом пожевывая, Анжей промычал обалдевшему Репнину: «Хороша, и чесноку не забардзо[80]! Почастуешь, пан Михал? Пше́ про́ше!» До этого утративший дар речи от того, как бесцеремонно хозяйничал в его кабинете Анжей, и молча наблюдавший за его манипуляциями советник наконец не сдержался и вскипел: «Урядник! Ты, видимо, последние мозги пропил, пока меня не было! Да ты что, песья кровь! Хочешь, чтобы нас обоих за мзду в острог упекли?»

«Так то для дела, пан Михал, – не моргнув глазом, ответил поляк, покончив с краковской и выуживая головку зельца, от которого по всему кабинету распространился запах чеснока и тмина. – По-другому нельзя было. Надо, чтобы направде вшистки думали, цо Абрам пропуск получит. А кабы ты ему просто так пропуск выдал, то странно было бы. Где ты, пан Михал, честных чиновников видел? Даже в Варшаве таких юж не осталось. Пенёндзув[81] я от него не могу взять, а на присмаки позарился. Третий день от армейского гуляша нутро ноет. Если уж кто и заслужил дыбу, так это ротный кашевар. В полку, небось, пана полковника таким сметьем не кормят. – Анжей покрутил в руках толстый ковбух. – Тут без ножа не обойтись. Можно, пан советник, я Станислава саблю возьму?»

Не дождавшись ответа советника, Анжей уже потянулся было за клинком. Громогласный рык Репнина заставил его пулей вылететь за дверь. Михаил Иванович не видел поляка до самого вечера, однако довольные лоснящиеся от жира морды вояк, что занимали несколько соседних кабинетов, и невыносимый чесночный дух, витавший по коридору, не оставляли сомнения в том, что уряднику не составило труда отыскать себе не только нож, но и компанию.

– А то, пан Орда, жиды с Верхнего рынка принесли, – ответил доктору Анжей. – Вот никак от них избавиться не можно. Стоило пану советнику одному пропуск выдать, как от них спасу нема. Болей никому бумаг не выдаем, пока новый губернатор не приедет.

– Это хорошо, если торговля с Варшавой быстро возобновится, – спокойно отреагировал Орда. – Кому-то раньше повезло. Кому-то позже бумаги выправят. У меня несколько торговцев числятся в пациентах. До сих пор ждут, чтобы дело скорее пошло.

– И давно вы в Минском повете врачебной практикой занимаетесь? – спросил доктора Репнин.

– Давно. Около десяти лет.

– А сами откуда приехали?

– Я родился в Вильно. Там и учился.

– А родители ваши там живут?

– Да, но мы редко общаемся. Отцу не нравятся мои политические взгляды.

– Что ж, ваш батюшка двадцать пять лет назад против России воевал?

– Воевал, пан советник. Только вы почти в каждой семье найдете того, кто против вас в те годы сражался. Вам придется принять такое положение вещей, если Россия и правда желает Польшу в своей империи отдельным государством видеть и старые законы и традиции блюсти.

– С этим мы как-нибудь без