Читать книгу - "Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон"

000 семей. В Кадисе, Толедо, Саламанке и горной местности Кордовы рабочие также вторгались в поместья, хотя и в меньших масштабах. В Толедо была самая большая доля экспроприированных поместий, а по количеству переселенных крестьян провинция занимала третье место после Бадахоса и Касереса. Когда в начале Гражданской войны сюда пришли франкистские колонны, крестьянство жестоко поплатилось за это. Объявив занятые поместья «общественно полезными», Министерство сельского хозяйства гарантировало землевладельцам компенсацию в размере потенциальной арендной платы. Но это спонтанное навязывание аграрной реформы разозлило местных собственников, и они послали в поместья своих вооруженных подручных, чтобы вернуть их. Когда смешанные суды отправляли рабочих на заброшенные земли, они отказывались платить им зарплату. Ситуация была сложной; многие мелкие фермеры, вынужденные платить ненужным работникам, столкнулись с серьезными трудностями. Неизбежно участились случаи краж урожая. С приближением сроков сбора урожая хозяева отказывались вести переговоры о зарплате и условиях труда с местными отделениями FNTT. Тех, кто отказывался платить рабочим, штрафовали, а если они все равно стояли на своем, в некоторых случаях их арестовывали[410].

Столкнувшись с неопровержимыми доказательствами того, что аграрные реформы Республики будут пресекаться с помощью насилия, FNTT повторила призыв Сабальсы к созданию народных ополчений, заявив:

Политика правительства по разоружению всех граждан смешна. По сути, нас делают беспомощными перед нашими врагами. Последние два года Гражданская гвардия разоружает нас, оставляя нетронутыми арсеналы фашистских элементов, и когда мы говорим о фашистах, то имеем в виду как CEDA, так и Фалангу. Мы прекрасно знаем, что именно CEDA и другие землевладельцы платят отрядам фалангистов. Таким образом, нам противостоят, вооруженные до зубов, все землевладельцы, их подручные, нанятые ими головорезы, представители духовенства с ружьями, а также поддерживающие их Гражданская гвардия, буржуазное судоустройство и правительственные агрономы[411].

Одним из факторов, в наибольшей степени способствовавших росту социальной напряженности весной 1936 года, был антиклерикализм. Особой остротой религиозная ненависть отличалась в тех городах и деревнях, где духовенство активно поддерживало CEDA и репрессии 1934 года. Иногда месть выражалась в том, что восстановленные мэры препятствовали католическим погребениям, крещениям и свадьбам или взимали плату за звон колоколов. В Руте на юге Кордовы мэр-социалист оштрафовал приходского священника за то, что тот пронес по улицам виатикум[412], не получив на это специального разрешения. В нескольких местах религиозные статуи и монументальные распятия подверглись разрушению. Это было особенно характерно для Андалусии и Леванте, где произошла серия поджогов церквей и осквернений могил священнослужителей. В нескольких деревнях Ла-Манчи были прерваны религиозные процессии, а верующие подверглись преследованиям со стороны молодых рабочих, когда покидали мессу. В середине марта в Санта-Крус-де-Мудела, на юге Сьюдад-Реаля, Гражданская гвардия пресекла попытку поджога приходской церкви. В течение следующих двух месяцев мэр закрыл там две католические школы, запретил католические погребения, не разрешал детям ходить по деревне в их нарядах для первого причастия и даже вешал религиозные медали на ошейники собак, которых он выпускал среди людей, покидавших церковь после воскресной мессы. В июне в Кульяр-де-Баса (Гранада) мэр, как утверждалось, проник ночью в церковь и выкопал тело недавно умершего приходского священника, чтобы похоронить его на гражданском кладбище. Это были крайние случаи. В большинстве мест процессии на Страстной неделе прошли без инцидентов, и проявления антиклерикализма начали сходить на нет после конца мая. Тем не менее столкновения на религиозной почве, которые все же имели место, стали важным фактором политической поляризации и подстрекательства к насилию. Были случаи применения оружия священнослужителями. В Сеэхине (Мурсия) приходской священник, когда его резиденцию окружили, открыл огонь по демонстрантам, убив одного из них. В Пиньересе (Сантандер) священник открыл огонь по жителям деревни и ранил одного. У приходского священника Фрейхо (Оренсе) был винчестер, маузер и револьвер «Ремингтон»[413].

Конфронтация значительно усилилась, когда в апреле были проведены переговоры об условиях труда. Землевладельцы возмущались тем, что городские советы Народного фронта собирались накладывать существенные штрафы на тех, кто нарушал соглашения, достигнутые смешанными судами[414]. Эти соглашения в максимальной степени игнорировались в Бадахосе, Кордове, Сьюдад-Реале, Малаге и Толедо. В Бадахосе хозяева отказывались нанимать рабочих и собирали урожай по ночам с помощью техники. На юге провинции, в Альмендралехо, процветающем районе, более 2000 человек оставались без работы, потому что местные хозяева отказывались нанимать членов FNTT. Более того, единство землевладельцев там поддерживалось угрозой убийства любого из них, кто вступит в переговоры с профсоюзом. Тем не менее гражданский губернатор приказал арестовать 4 самых богатых собственников. С началом Гражданской войны напряжение в этом городе переросло в кровавое насилие[415]. В Сафре восстановленный в должности мэр Хосе Гонсалес Барреро возглавил смешанный комитет из землевладельцев и рабочих, который занимался трудоустройством местных безработных. Когда 7 августа франкистская колонна вошла в Сафру, 4 из 5 представителей рабочих в комитете были убиты[416].

В Хаэне во время сбора урожая зерновых землевладельцы завозили не состоявших в профсоюзе рабочих из Галисии и других мест. Эти штрейкбрехеры охранялись Гражданской гвардией, которая также действовала в сговоре с хозяевами, вооружавшими охранников своих поместий. Когда землевладельцы в Бадахосе обходили местные профсоюзы, привлекая дешевую рабочую силу из Португалии или используя машины, на рабочих-мигрантов совершались нападения, а машины выводились из строя. Поскольку сбор урожая оказался под угрозой срыва, местные власти организовали его с помощью рабочих, не входивших в профсоюз, под охраной полиции. Усмотрев в этом ущемление своих прав собственности, землевладельцы не согласились выплатить требуемые зарплаты и приказали своим вооруженным охранникам выгнать рабочих с полей. В некоторых случаях хозяева уничтожали посевы, чтобы помешать рабочим. Ассоциация владельцев сельских поместий утверждала, будто землевладельцы были обречены на уничтожение или самоубийство. На севере Паленсии, в Каррион-де-лос-Кондес, местные землевладельцы повесили председателя Casa del Pueblo. Во многих районах Кордовы организации рабочих пытались ввести строгий график распределения рабочих по поместьям. В Пальма-дель-Рио произошел серьезный конфликт, когда один из крупных землевладельцев, Феликс Морено Ардануй, отказался платить рабочим, «распределенным» по его поместьям. Его посадили в тюрьму и обязали выплатить задолженность в размере 121 500 песет. Когда он отказался, городской совет конфисковал у него 2450 свиней, коров и лошадей. После этого его сын и другие местные фалангисты устроили в городе беспорядки. Когда пришли военные мятежники, Морено Ардануй жестоко отомстил своим обидчикам. На юге Кордовы, в Паленсьяне, один гвардеец прервал собрание в Casa del Pueblo и попытался арестовать оратора. Завязалась драка, в результате которой гвардеец был зарезан. Его товарищи открыли огонь: 1 рабочего убили, 3 присутствующих ранили[417].

В провинции Севилья гражданский губернатор Хосе Мария