Читать книгу - "История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон"

Ему дали совет, который и решил дело, его немецкие помощники. Олаус Петри и Лаврентий Андреэ были обвинены в измене, над ними состоялся суд в конце 1539 г. и начале 1540 г. Оба они были осуждены на смерть, но затем помилованы королем. В результате они и то течение, которое они представляли, сошли со сцены. Церковь получила новую организацию, а государство получило преобладающее влияние в церковных делах. Этим было завершено дело, начатое еще в 1527 г. на Вестеросском риксдаге. Георг Норман был назначен суперинтендантом; церковь стала государственной. Закрепить все происшедшие в церковных делах изменения было поручено тому же Норману, который с этой целью предпринял в 1540 г. поездку по области Ёты. Правительство отобрало у церкви все излишнее, по мнению государства, движимое имущество, как, например, драгоценные изображения, чаши, блюда, брачные венцы; все это отдавалось не без ропота со стороны священнослужителей. Эта конфискация церковной утвари вызвала такое же недовольство, какое вызывала в начале 30-х гг. конфискация колоколов. Зато в подвалах государственного казначейства накапливалось серебро, доходы государства непрерывно росли. Редукция церковных имуществ вышла далеко за те пределы, которые первоначально все предвидели.

Все эти действия королевской власти оскорбляли в народе чувство личной свободы и независимости. Но после подавления строптивого далекарлийского крестьянства король уже не ожидал серьезного сопротивления своим действиям с чьей-либо стороны. Его новые советники тем более не могли предполагать, какой риск заключается в этих действиях. А риск между тем был. Воинственное крестьянство Смоланда с особенно большим недовольством встретило новшества, и прежде всего запрещение свободной торговли через датские границы. В мае и июне 1542 г. до Густава Вазы дошли слухи о том, что некий Нильс Дакке поднял в Смоланде восстание, быстро распространившееся по всей области. Восставшие убивали дворян и фогдов. Король поспешил принять все меры для подавления восстания. Он пустил в ход средства убеждения и одновременно послал в восставшую область войска. Но число сторонников Дакке росло с каждым днем; осенью того же 1542 г. восставшие нанесли в Эстерйётланде у Чисы серьезное поражение правительственным войскам. Своим боевым лозунгом они, подобно мятежным далекарлийцам, выбрали имя Стуре. Они обратились с просьбой к сыну Стена, Сванте Стуре, взять на себя руководство восстанием и объявить себя регентом. Сванте не пошел на эту авантюру, но тем не менее Нильс Дакке одержал крупную дипломатическую победу: в результате переговоров с представителями короля в ноябре 1542 г. он заключил соглашение, по которому военные действия временно прекращались с сохранением статус-кво. Это было заключенное по всем правилам перемирие между восставшими и главой государства.

Король использовал зиму для того, чтобы убедить крестьянство других областей Швеции не присоединяться к восстанию. Он обращался к народу с посланиями, которые принадлежат к числу самых удачных и живых из всех подобного рода обращений короля. В убедительных выражениях он разъяснял, как следует понимать его деятельность. Стиль обращений был теперь совсем не тот, каким он был в уже упомянутом нами манифесте от 1539 г., – он был более народным и непосредственным. В своем обращении Густав Ваза использовал одно место из обвинений Нильса Дакке, где говорилось, что все старое и прежнее уже не имеет силы. Король обратился в конце 1542 г. к крестьянам Смоланда, Эстерйётланда и Вестерйётланда, то есть к самым беспокойным и мятежным областям, а также к областям, расположенным ближе всех других к этим центрам восстания, и разъяснил, чем, по его мнению, было и что означало «старое и прежнее». «Я знаю, – писал Густав Ваза, – сложилось всеобщее мнение, что крестьянство желает того, что было в старину, понимая под этим „меньшие налоги“ и прочие льготы». Однако он предвидит, что такого рода свободы принесут в конечном счете мало пользы. Если посмотреть, что действительно лежит в основе старых обычаев, то мы увидим, что это сводится, например, к тому, что для защиты страны имеется лишь небольшое количество солдат. В таком случае врагу открывается легкий доступ в страну; несомненно, что следует предпочесть надежную оборону. Однако это стоит денег, но крестьянство не думает об этом, а только кричит все время о «старых обычаях». Иными словами, крестьяне хотят, чтобы их защитили от врага, но желают нести при этом лишь небольшие расходы, как тот, о котором говорит старая поговорка, что он хочет иметь теплый дом, но не хочет разбирать штабель дров. Король продолжает далее развивать эту тему: «Раньше корабли купцов, снабжавших государство солью, хмелем, сукном и другими необходимыми продуктами, грабили; людей выбрасывали за борт и топили, как щенят. Если эти старые обычаи и считаются хорошими, то, по моему разумению, они не могут быть для нас полезны». Густав Ваза дает затем яркую обобщающую картину того, как вообще шли дела в стране в старое время: враги опустошали страну, сжигали селения; убийства и вымогательства были обычным явлением, шведы терпели поражения в бою с врагом, и крестьянство вынуждено было само отвечать за защиту страны. «Мы предлагаем каждому разумному шведу взвесить, в такой ли мере были полезны все эти старые обычаи для нашего отечества». Ясно, с предельной наглядностью Густав Ваза излагал свои мысли об организации государства. В заключение он обещал немедленно оказать помощь каждому, кто жалуется на дворянина или фогда.

Давая отчет о своих действиях, Густав Ваза в то же время особенно подчеркивал, что теперь царит мир как внутри государства, так и за его рубежами, и будет царить, пока он находится у власти; теперь же именно этому миру угрожали мятежники. Еще зимой 1542/43 г. ему было ясно, что самое трудное и тяжелое время еще впереди. Мало того, в моменты глубокого отчаяния он даже допускал, что ему придется удалиться со своими верными друзьями и сторонниками в область Меларн под защиту надежных стен строящегося в Грипсхольме замка. Но у Густава Вазы в руках было одно чрезвычайно сильное оружие, против которого не мог ничего выставить ни один мятежный руководитель народа. Это было ясное представление о ресурсах государства, которое он приобрел за двадцать лет постоянного личного участия в управлении. Он организовал тщательную блокаду Смоланда, отрезав его от всех источников снабжения, и одновременно направил навстречу мятежникам свежие войска. В новом году инициативу в боевых действиях взял на себя Нильс Дакке. Восставшие угрожали крепостям Кальмару и Стекеборгу, а затем двинулись в Средний Эстерйётланд. Недалеко от Шеннинге восставшие вступили в соприкосновение с войсками короля. Но им не удалось продвинуться дальше, и они отступили на юг. Две королевские армии из Эстерйётланда и Вестерйётланда вступили в Смоланд. В сражении Дакке был тяжело ранен и потерпел полное поражение. Победители шли