Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

голосу лорда Бьюта и его акценту, который внезапно стал казаться ей необычайно притягательным, и к шуму дождя, барабанившего по крыше шатра. Этот звук навсегда останется для нее одним из самых приятных. Ей хотелось, чтобы дождь не кончался, ибо с ним наверняка завершится и этот чудесный тет-а-тет.

Но стихия была к ней благосклонна: хотя Бабб то и дело подходил к выходу и хмуро поглядывал на темнеющее небо, ливень и не думал униматься.

Так в этом шатре она узнала всё о прошлом этого удивительного человека. Ему было тридцать четыре года — на шесть лет меньше, чем Фреду, — а родился он в Эдинбурге. Он был старшим сыном своего отца, а мать его была дочерью герцога Аргайла. Его отправили на юг, в Итон, где он познакомился с этим сплетником Горацием Уолполом. За одиннадцать лет до этой встречи он женился на дочери Эдварда и леди Мэри Уортли Монтегю. Августа, всегда придававшая значение подобным вещам, тут же сообразила, что за женой он получил изрядное приданое. Супруга и дети сейчас были в Лондоне вместе с ним; а на скачки он приехал в экипаже, который нанял у своего аптекаря.

Какая счастливая случайность, заметил он, что он прибыл сюда и удостоился чести быть приглашенным в шатер.

Августа с восторгом отметила, что Фред увлечен лордом Бьютом не меньше ее самой — возможно, чуть меньше, но Фред по натуре своей был человеком поверхностным.

Ей казалось, что муж, как и она, был слегка огорчен, когда Бабб объявил, что дождь стих и можно отправляться в обратный путь.

Лорд Бьют начал откланиваться.

— Принц желает, чтобы вы навестили нас в Клайвдене, — напомнила Августа, и Фред подтвердил приглашение.

Никогда, заявил лорд Бьют, он не получал приказания, которое доставило бы ему больше радости.

— Мы будем ждать вас… в скором времени, — добавила Августа.

Он поклонился.

— А где же ваш аптекарь со своим экипажем?

— Мадам, он уехал час назад. Мы так условились, ибо у него были дела, требующие внимания.

— И что же вы будете делать теперь?

— Найду способ добраться до Лондона.

— Милорд! — Она посмотрела на Фреда, который никогда не забывал о гостеприимстве.

Тот рассмеялся.

— Мы пригласили вас в Клайвден, милорд, — сказал он. — Нет времени лучше, чем нынешнее.

Какая это была чудесная поездка! Дождь освежил окрестности, и пока они ехали, воздух был напоен сладкими ароматами земли, а лорд Бьют развлекал их рассказами об архитектуре, ботанике и сельском хозяйстве, которые вдруг сделались совершенно пленительными.

Но вскоре Фредерик вновь перевел разговор на театр, и эта тема оказалась самой захватывающей из всех.

Так они прибыли в Клайвден. «Какой славный день! — думала Августа, глядя на высокого красавца-шотландца. — И всё благодаря дождю!»

СЕМЬЯ УЭЛЬСКИХ

Георг сидел в классной комнате вместе с братом Эдуардом. Он праздно предавался мечтам, как часто случалось, когда следовало бы прилежно учиться. Он знал, что это дурно, знал, что должен усердно трудиться, но уроки были столь утомительны, и как бы он ни старался, он не мог взять в толк, о чем толкуют его наставники. Он поглядывал на дверь, надеясь, что вот-вот войдет отец — оживленный, ласковый, с новой идеей для пьесы, ведь Георг куда больше любил лицедействовать, чем корпеть над книгами. Математика была скукой смертной, но история стала занимательнее, потому что матушка постоянно напоминала ему: он тоже однажды станет королем. И от этого стремления Генриха VII, злодеяния Ричарда III (в которые Георг не вполне верил), убийства Генриха VIII и трагедия Карла I становились ему ближе и понятнее. Эти люди были его предками — он не мог об этом забыть.

Но по-настоящему ему по душе были уроки игры на флейте и клавесине. Эдуард тоже любил их. Отец очень хотел, чтобы они занимались музыкой; даже старый людоед, их дед-король, и тот обожал музыку. Эта страсть была у них в крови; поговаривали, будто они привезли ее с собой из Германии. Гендель был близким другом многих его родственников. Георг этому не удивлялся.

К несчастью, помимо музыки приходилось учить и другие предметы, куда менее приятные.

«Некие лица уговорились платить лодочнику по шесть пенсов с каждого за перевоз из Лондона в Грейвсенд, но с тем условием, что за каждого дополнительного пассажира, которого лодочник подберёт по дороге, из их общей платы будет вычитаться по 3 пенса. По пути лодочник взял ещё пассажиров в количестве, которое было на 3 больше четверти числа первоначальных пассажиров, вследствие чего получил с каждого из них лишь по пять пенсов. Сколько пассажиров было вначале?»

— О боже, — вздохнул Георг. — Как же это запутано.

Эдуард сердито уставился на задачу и потребовал объяснить, с какой стати будущий король должен забивать себе голову подобными материями. Разве придется ему когда-нибудь путешествовать таким образом, а если и придется, неужто он будет столь глуп, чтобы заключать подобные сделки с лодочником?

Георг старательно принялся объяснять, что это вовсе не значит, будто им когда-либо придется решать такую задачу в жизни. Это просто урок математики.

На что Эдуард лишь рассмеялся:

— Мой дорогой брат, неужели ты думал, что я этого не знаю?

Выпуклые голубые глаза Георга подернулись грустью, а обычно розовые щеки густо покраснели.

«Ну и простак же он», — подумал Эдуард. Но, по крайней мере, Георг решит задачу и скажет ответ, сколько бы времени это у него ни заняло. Георг верил: его долг — учиться; а свой долг он исполнял всегда.

Георг надеялся, что отец придет в детскую вместе с лордом Бьютом, высоким шотландским дворянином, который стал своим человеком в их доме.

Георг разделял общее восхищение лордом Бьютом: тот всегда был необычайно добр и внимателен к такому мальчику, как он. Он объяснял всё так, что Георг никогда не чувствовал себя дураком из-за того, что не понял с первого раза. Отец был добр, но порой нетерпелив, а иногда и вовсе посмеивался над его медлительностью, сравнивая с Эдуардом, который был куда сообразительнее. Делалось это не со зла, а в шутливой, ласковой манере, но Георга это смущало, и он начинал путаться еще больше. Лорд Бьют, казалось, понимал это. Он никогда не подшучивал; он был ласков, добр и… надежен. Вот оно. Всякий раз, когда лорд Бьют был рядом, Георг чувствовал себя в безопасности.

В семейном кругу его отец никогда не вел себя как