Читать книгу - "В зеленом шалаше - Сильвестр Банась"

Дружно и при этом без всякого сожаления мы решили отказаться от будущих званий чемпионов мира за возможность первыми ступить на неизведанную еще звезду, шанс назвать ее собственным именем или именем другого человека, начинающегося, например, на «Я». Однако нас одолевали сомнения, не будут ли все звезды найдены и изучены, пока мы вырастем, как это случилось уже с островами. Ведь теперь ни за что не откроешь новую часть суши. Честь и все лавры достались прежним мореходам. Нам же не осталось ничего.

Тем не менее, Юзек, как специалист по небу, все же успокоил нас, заявив, что звезд миллионы, а может и миллиарды, и сосчитать их практически невозможно. Пожалуй, на каждого человека приходится по звезде. А если на всех и не хватит, то таких пылинок, как наша Земля, на всех хватит точно...

Ночь была волшебна. Время от времени с болот веяло прохладой, но она быстро таяла в тепле, накопленном пущей за прошедший день.

Разбуженная волшебством природы, проснулась моя поэтическая натура. Одна за другой приходили в голову рифмы, из которых я, возможно, создал бы целую бессмертную поэму, но толстокожий Вацек вдруг потянул носом и совершенно буднично произнес, спугнув посетившую меня музу:

— Кажется, дымом пахнет...

Я моментально рухнул с заоблачных высот поэзии и тоже глубоко вдохнул.

— Похоже на то.

Теперь старательно принюхивались уже четыре носа. Вне всякого сомнения, из леса тянуло едва заметным запахом гари. Он то накатывал волной, то растворялся в воздухе. Кто-то мог бросить окурок, а сухая хвоя — она же, как порох. От нее может вспыхнуть все вокруг.

Надо было, во что бы то ни стало, выяснить, откуда дым. Мы снова принюхались.

— Это, должно быть, с ближайших сел тянет, — успокоил нас Юзек. — Огня вроде не видно...

Но не успел он закончить, как где-то совсем рядом вспыхнул маленький отблеск. Вспыхнул и погас, однако тут же из мрака вырвался красный язык пламени, который затрепетал и неуклонно стал расти.

— Будь он неладен! — вскочил на ноги Стефек и побежал в том направлении.

Мы бросились за ним. Кусты серебристого можжевельника, на котором так любили сидеть лесные канарейки, уже стреляли тысячами искр. К счастью, они росли на краю поляны, и огонь не мог сразу перекинуться на сухие, облепленные мхом ели, которые стояли здесь сплошной стеной. Но если он дотянется до них, то дальше покатит лавиной. У можжевельника полыхали хвоя и трава, образовав вокруг кустов кривую линию, с каждым изгибом которой опасность приближалась к старому лесу. И очень споро.

Я никогда не думал, что молодое деревце может так быстро превратиться в факел. Сколько усилий приходится приложить порой, чтобы разжечь костер даже из сухого хвороста. Здесь же огонь только коснулся корней небольшой ели, стоявшей на полпути от можжевельника к лесу, как она мгновенно вспыхнула ярким пламенем. Языки огня, словно живые, яростно тянулись вверх, перепрыгивая с ветки на ветку, и на наших глазах жадно пожирали еще минуту назад живое и упругое деревце.

Стало светло, как днем, но это был странный, словно марсианский свет. Низко над можжевельником пролетела птица и, сделав круг, быстро исчезла в темноте.

— Нужно вызвать пожарных! — совсем обезумел Юзек. — Где здесь ближайший телефон, Вацек? Где здесь телефон?! Да говори же...

Чудак человек! Вацек отродясь не видел телефонного аппарата, да, пожалуй, и не слышал о нем, потому только раскрыл рот от удивления.

Огонь быстро подползал к тому месту, где стеной росли деревья и кустарники. Если доберется до них — той беде мы уже ничем не сможем помочь.

Мы попытались затоптать пламя ногами. Напрасный труд!

Резиновые подошвы наших тапочек не годились для этого. Вода и только вода может спасти лес! Речка рядом, но нет подходящей посуды. В казане похлебка, которой нам бы хватило еще дня на три. Однако лес важнее наших желудков. Охваченные этой мыслью, мы бросились к казану, и вмиг вкусный суп оказался на земле. Приятно запахло едой.

Схватив пустой казан за ушки, мы побежали с Вацеком к реке. Одновременно Стефек с Юзеком носили с берега песок в корзинах, и прежде чем мы вернулись, немалый кусок охваченной огнем земли был уже засыпан ими. Мы помогли, и вот холодная вода Любжанки столкнулась со своим вечным врагом. Вокруг зашипело, а мы вновь кинулись к реке.

Трудно сосчитать, сколько раз мы возвращались на место пожара. Огонь никак не поддавался. Казалось, он уже совсем затих, но вдруг из-под песка где-то вновь появлялся подлый язык пламени и коварно полз к лесу, словно живой. Был момент, когда нам показалось, что пожар все-таки победил. Один огонек предательски переполз по тонкому слою хвои к лесу и, схватившись за серый мох, свисавший со старой ели, опасно начал разрастаться. Я выплеснул на него остатки воды. Он зашипел, но пламя вылезло с другой стороны.

Теперь если вспыхнут ветки — конец! Огонь пойдет выше, и что ему тогда песок или казан воды! Он охватит все высокие деревья, кроны которых соприкасаются между собой, и с триумфом покатит вглубь пущи.

— Лей, что стоишь?! — Стефек вырвал у меня казан и махнул им, но внутри уже не было ни капли. В отчаянии Пампух стукнул казаном по ели, горящая ветка которой отломилась и упала. Мы бросились к ней и мгновенно затоптали пламя.

Это был переломный момент. Песчаный барьер изолировал очаг возгорания.

Теперь только лей воду да засыпай огонь. Мы лили и засыпали без отдыха. Когда пожарище, наконец, перестало дымиться, оказалось, что уже светает. Ночь прошла в борьбе со стихией. Лица и руки у нас были сплошь вымазаны смолой, одежда тоже имела жалкий вид. Кроме того, только теперь я осознал, как устал. Болели руки и ноги, поясница и шея, ломило каждую косточку. Друзья, похоже, чувствовали себя не лучше. Лишь искупавшись в холодной реке, мы слегка ожили. Даже Вацек на этот раз не отказался окунуться, в процессе чего стал азартно искать раков. Он плескался, нырял, шарил в глубоких ямах, пугая рыбу, осматривал обрывистые берега и набрал уже штук тридцать, когда я решил последовать его примеру.

Стараясь не показывать своей опаски, я сунул в яму руку, которую тотчас что-то уколо, хоть и не сильно. На ощупь я убедился, что это клешня. К счастью, не крыса! Схватив свой трофей, я на удивление легко вынул его.

— Есть!.. Да какой