Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

убором, напоминающим те, что надевали на лошадей на средневековых турнирах. В технике, которая и сегодня распространена в степи, попоны делались из войлока, но были красиво окрашены и имели самые разнообразные формы. На одной лошади надета маска с рогами, как у антилопы. На другой – маска в виде леопарда; передние лапы дикой кошки обхватывают глазницы, а задние – ноздри лошади. Ученые предполагают, что эта лошадь прославилась, сразившись с леопардом, который тогда еще водился в евразийских степях. Это говорит об особой храбрости животного, ведь большие кошки – извечный враг лошади, и обычно один только запах такого животного обращает лошадь в бегство[122]. По сравнению со смирными лошадками, которых разводили в степи тысячелетием раньше, новая порода была заметно агрессивнее.

Богатый набор приспособлений для верховой езды, обнаруженных в пазырыкских захоронениях, позволяет утверждать, что люди, использовавшие Пазырык в качестве места погребения, собственно, и изобрели искусство верховой езды в том виде, в котором мы его знаем. Они первыми придумали для верховой езды штаны. Они усовершенствовали седла, снабдив их мягкими подушками, уберегающими бедра и копчик наездника[123]. Эти первые седла были легкими и предназначались для того, чтобы всадник мог просто накинуть такое седло на спину лошади и вскочить в него. Для дополнительной устойчивости к седлу были приторочены три подпруги, которые удерживали его на месте, и подхвостник, который шел от седла к хвосту; спереди седло фиксировалось нагрудным ремнем. Многие из изящных золотых украшений, найденных в могильниках, когда-то были нашиты на эти ремни, придавая лошади и всаднику роскошный вид. Более того, наездники Пазырыка усовершенствовали лошадиную сбрую, придумав трензельные удила[124]. Эти удила, пришедшие на смену простому грызлу, металлическому пруту, просунутому в рот лошади, состоят из двух соединенных деталей и обеспечивают всаднику контакт с языком, губами и щеками животного, позволяя посылать лошади более тонкие сигналы, не травмируя ей рот. До изобретения трензельных удил верховая езда была для лошадей утомительной и травмоопасной[125]. Все эти новшества обязаны своим появлением необходимости править все более крупными и сильными животными. В период, названный железным веком из-за того, что этот металл стал использоваться все шире, бронзовые детали сбруи уступили место железным. Бронзу проще обрабатывать, но железо встречается в природе в сотню раз чаще меди и в двадцать пять тысяч раз чаще олова, двух основных компонентов бронзы. Переход к железу сделал конскую упряжь доступной для простого коневода, а дорогая бронза осталась прерогативой вождей.

На счету пазырыкских коневодов было еще одно новшество, которое решило проблему вооружения всадника. Они изобрели составной лук – и тем самым открыли эпоху конных сражений, которая продлилась следующие 2500 лет.

Лучники

Древний составной лук еще называют «луком Купидона». Излюбленное оружие маленького бога любви изгибается вперед на концах, что увеличивает силу выстрела при натяжении тетивы. На самом деле, чтобы натянуть тетиву такого лука, требуются настолько прокачанные дельтовидные мышцы, что трудно себе представить, как Купидон мог им орудовать. Еще больше сил требуется, чтобы надеть тетиву на лук, то есть зацепить ее за два паза на изогнутых концах основы. В одном из степных мифов рассказывается о трех братьях, которые решали, кто будет править их народом, соревнуясь в надевании тетивы на отцовский лук. Старшему сорвавшаяся тетива сломала зуб, средний получил перелом берцовой кости. «Малейший перекос – и лук вырывается из рук и наносит мстительный удар неудачливому лучнику», – говорит Майк Лодс, британский реконструктор и опытный лучник[126]. В мифе только младшему удалось согнуть лук, надеть тетиву и медленно отпустить его туго натянутым и готовым к бою[127].

Стрельба из лука была делом нешуточным. А когда она стала возможна при езде верхом, лошадь превратилась в первое в истории оружие массового поражения. Полноразмерные луки были слишком громоздки для конной охоты или боя. Составной лук решил эту проблему, упаковав большее сопротивление в гораздо меньшую длину; чтобы увеличить упругость основы, при его производстве вдобавок к дереву использовали жилы и костяные пластины. Чтобы изготовить такой лук, который степные мастера, почти как Страдивари свои скрипки, собирали из шестнадцати деталей, требовалось до трех лет работы. Такой лук можно было удобно закинуть на плечо или привязать к шее лошади. Как уже не раз отмечено многими, это оружие стало неотъемлемым атрибутом степной войны; оно позволяло лучнику не вступать в рукопашный бой, а поражать врага на расстоянии при помощи стрел[128]. Конные лучники возили с собой по два-три колчана по сотне стрел в каждом и в начале боя делали три-четыре залпа разом. На стрелы приходится 90% всех повреждений, обнаруженных на человеческих останках в степных могильниках[129].

Этот новый способ ведения войны был так важен, что лег в основу самоидентификации народа, который его изобрел. Мы не знаем, как называл себя народ Синташты, но знаем, как называли себя люди Пазырыка. На своем наречии, которое относится к иранской группе языков, они звались «скудра»; это слово близко по значению английскому shooter – стрелок. Все оседлые народы I тыс. до н. э., оставившие по себе письменную историю, использовали тот или иной вариант этого названия: китайцы, персы, евреи и греки транскрибировали «скудра» как «сей», «сака», «ашкеназ»[130] и «скиф» соответственно. Мы вслед за греками и сегодня называем этот народ скифами. Греки еще довольно точно называли их «конными лучниками» (ιπποτοζατοι) и пожирателями молока (γαλακτοφαγοι); последнее наводит на мысль о культе перебродившего кобыльего молока, сохранившемся в Казахстане и Монголии и по сей день. Ходить пешком скифы не любили, предпочитая везде ездить верхом, и, что особенно не давало покоя греческим историкам, скифские женщины тоже охотились, а иногда даже участвовали в сражениях. Их конный образ жизни, пусть единого государства они и не создали, распространился от Дуная на западе до нынешней китайской провинции Ганьсу на востоке[131]. Именно от скифов научились ездить верхом и стрелять народы северо-восточной степи, нынешней Монголии, – хунну, тюрки и собственно монголы.

Верховая стрельба из лука по сей день считается одним из самых сложных видов спорта в мире, ведь для того, чтобы сохранять устойчивость, когда скачешь галопом, преследуя убегающую дичь или врага, нужны очень сильные колени, а также умение удерживать торс и плечи абсолютно неподвижными, почти как орудийную платформу на взлетающем на волнах линкоре. Современные японские конные лучники ябусамэ такое умеют, и этот их навык восхищенным зрителям кажется чудом, однако у них есть преимущество – стремена, неизвестные первым лучникам. Чем быстрее скачут их лошади,