Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

Чтобы быстрее освоить новую технологию, правители земледельческих государств приглашали к себе конюхов, возничих и военных наемников из числа степных народов, потому что только люди степи знали толк в лошадях и колесницах. Следующие 3000 лет сначала на Ближнем Востоке, а затем в Индии и Китае оседлые народы нанимали степняков, чтобы те обучали их конному делу. С этого времени степные лошади и те, кто их разводил, стали неотъемлемой частью жизни на окружающих степь оседлых землях.

Например, хетты, жившие в XIV в. до н. э. в городах на большей части территории современной Турции, пригласили к себе человека по имени Киккули, чтобы тот научил их ездить на колесницах. Инструкции Киккули касательно кормления, чистки и обучения колесничных лошадей сохранились на клинописных табличках, найденных в 1906 г. в Турции немецкими археологами. Киккули, вероятно, говорил на языке, родственном языкам Авесты и Ригведы. Он называет лошадей «асса»[95] (сравните с «ашва» на санскрите), а себя самого «ассусани», что наводит на мысль о термине на санскрите «ашва сана»[96], означающем «знаток лошадей». Позже ассирийцы станут величать этим титулом командиров своих кавалерийских отрядов. Киккули давал конкретные советы по питанию лошадей, а также по процедурам разминки и охлаждения после состязаний или битв[97]. Хотя руководство Киккули – уникальный артефакт, подчеркивающий роль степных экспертов в распространении технологии колесниц, иностранные имена, часто встречающиеся в археологических записях Ближнего Востока, показывают, что привлечение специалистов из степи действительно было широко распространенным явлением[98].

Распространение лошадей и коневодов

Поскольку в этот период степные коневоды вступали в тесные контакты с оседлыми народами, важно понять, чем они друг от друга отличались и в чем могли выражаться их различия. Хотя у каждого из оседлых народов имелась своя самобытная культура, было у них и нечто общее: как доказывает переписка Зимри-Лима с его визирем, лошадей они поначалу не ценили. За пределами степи лошадь считалась животным экзотическим, она была той отличительной чертой, что выделяла коневодов среди всех прочих народов. Оседлые земледельческие народы давали коневодам самые разные неодобрительные прозвища[99]. Греки называли их кочевниками, номадами – от греческого слова νομος (пастбище). Китайцы именовали их 鬍, Hu, что означает «чужеземцы», или 行國, xing guo – «перехожий народ», в отличие от 土 著, tu zhe – тех, кто «остается на месте». В персидском языке они были известны как khane be-dush – «те, кто носят свой дом на спине». Сегодня этих людей принято называть кочевниками, а антропологи используют термин «скотоводы-кочевники». Грекам это показалось бы тавтологией, поскольку оба слова означали для них одно и то же. Слово «кочевник» может ввести нас в заблуждение и заставить думать, будто степные скотоводы – это какие-то неприкаянные скитальцы, какими оседлые народы их зачастую и считали. Я предпочитаю называть их «коневодами», поскольку именно это занятие отличает их от всех прочих народов, в том числе от других кочевников, которые лошадей не разводили.

Лошади, осваивающие новые пастбища, лошади, запряженные в колесницы, впервые в истории соединили западные степи Евразии с восточными и привели народы Древнего Китая в соприкосновение с Бактрийско-Маргианской цивилизацией и с древними государствами Плодородного полумесяца[100]. Богатые гробницы с захороненными в них колесницами тянутся через степь от Синташты в Приуралье до самого центра древнекитайской цивилизации. «Синташтинские черты» в Китае нашлись, когда в Аньяне, в провинции Хэнань, обнаружили захоронение эпохи династии Шан (около 1200 г. до н. э.). Масштабные археологические раскопки, начатые в 1980-е гг., пролили свет на культуру лошадей периода династии Шан, которую китайцы считают своей первой исторической династией. Колесницы найдены во всех гробницах шанской аристократии, а это доказывает, что для правящей элиты Шан колесница быстро обрела важное символическое значение. Примечательно, что по конструкции шанские колесницы почти идентичны найденным в Западной Азии, видимо, они и в самом деле проникли в Китай не постепенно, а появились там сразу в готовом виде[101]. Только начиная с этого периода археологи находят обширные свидетельства существования в Китае одомашненных лошадей. В китайском иероглифе, обозначающем повозку или автомобиль, chē, 車, до сих пор легко узнать двухколесную колесницу степных воинов. Иероглиф chē удивительно похож на самые старые петроглифы с изображением колесниц, которые можно обнаружить в степи. Некоторые западные ученые заходят так далеко, что предполагают, будто династия Шан и сама пришла из степи. Доказательств этому мало, но позже в китайской истории не было недостатка в династиях степного происхождения[102].

Петроглифы с изображением степных колесниц, напоминающие китайский иероглиф, который обозначает транспортное средство. Монголия, XV–XIV вв. до н. э.

Одна из шанских гробниц в Аньяне рассказывает историю прибытия колесничих через историю личную. В гробнице царицы Леди Хао, раскопанной в 1984 г., хранились не только предметы китайского происхождения, такие как ритуальные бронзовые сосуды, нефрит и слоновая кость, но и конские уздечки и оружие, характерное для степных народов. Может быть, супруга царя прибыла ко двору в рамках союза между царями Шан и разъезжающими на колесницах степными элитами. Археологический участок Аньян находится на своего рода экологической границе между степью и долиной Желтой реки, но различие между степными варварами и цивилизованными китайцами, важное для поздних китайских историков, возможно, в тот период еще не проводилось. Вероятно, с помощью таких брачных связей китайцы переняли колесницу и ассимилировали рожденных в степи колесничих в свою культуру и общество.

Что в Китае, что в других странах эта ассимиляция происходила быстро, потому что колесничие были представителями влиятельных военных элит. Именно им суждено было стать самыми заметными фигурами периода, который во многих традициях запомнился как век героев. Колесничие придерживались аристократических кодексов поведения. Они ездили на колесницах на охоту и на войну и постоянно тренировались под пристальным взглядом наставников вроде Киккули. Они сражались друг с другом на дуэлях. Считалось, что простому пехотинцу не по чину вступать в бой с воином на колеснице, даже если пеший солдат выходил из схватки победителем. Этого кредо придерживались Ахилл и Гектор, сражавшиеся у стен Трои. Гектор, напомню, был «укротителем коней» и принцем Трои, «богатой лошадьми».

Следуя традициям колесничих Синташты, элиты повсеместно считали лошадь важнейшим элементом погребального ритуала. Этот культ, исповедуемый героями-воинами Троянской войны и Махабхараты, разделяли и аристократы династии Шан, в чьих захоронениях обнаружено множество останков лошадей и колесниц (причем в самых важных могилах находили до пятидесяти лошадей сразу), а также бронзовые и золотые украшения для упряжек и колесниц. Воистину, бронзовый век