Читать книгу - "Африка — земля парадоксов - Владимир Алексеевич Корочанцев"

у нас просто фантастическая тяга к ничегонеделанию», — признается обозреватель еженедельника «Файнэншл мейл» Эдвин Мити. Перейдя от самобичевания к анализу, журналист пытается отыскать истоки вредной привычки. «На мой взгляд, лень имеет в нашем обществе как культурный, так и традиционный фон, — отмечает он. — Когда-то музунгу (белому человеку) приходилось прибегать к кнуту и пинкам, чтобы заставить рабочих трудиться. За нежелание работать людей отправляли в тюрьму. Колониалистам понадобилось много лет на то, чтобы внедрить зачатки трудовой этики в некоторые коллективы. Ее остатки кое-где все еще можно обнаружить. Например, в Коппербелте».

Обижаться на африканскую медлительность, раздражаться, колотить себя в грудь глупо и бессмысленно. Вас просто охладят пословицами: «За один день слоновья туша не испортится» и «Осторожная гиена доживает до старости».

Многие деловые люди в Африке, которых относят к «новой формации», пытаются найти баланс между традиционным африканским отношением к времени и западным походом. Однако большинство продолжает жить и действовать по так называемому «африканскому времени». Для европейца адаптация к этой концепции на первых порах может оказаться крайне дорогостоящей. Но в итоге это может принести ему большую прибыль в деловых отношениях на всех уровнях.

К сожалению, проблема времени выглядит не столь уж важной и первоочередной для современного оболваненного американской рыночной психологией человека, если перевести ее рассмотрение из философской плоскости в область практики. Нью-йоркская фирма маркетинговых исследований «Поупер Старч уорлдуайд» обнаружила, что лишь жители Азии (Индия, Вьетнам, Филиппины, Таиланд) в большинстве своем отдают предпочтение времени перед деньгами (52 человека из ста). В остальных частях света, кроме Африки, на первом плане стоит «золотой телец». В России, имеется в виду РФ, в пользу денег высказывается 71 гражданин из ста и лишь 13 ратуют за время, во Франции 63 человека симпатизируют «желтому дьяволу», в Польше — 63, Аргентине — 62, Великобритании — 60, в США — 57… Что касается африканцев, то они, к их чести, обычно отказываются отвечать на подобные вопросы.

И все же время относится к самым бесспорным, непреходящим ценностям, которые даже самая крайняя порочность людей неспособна уничтожить. Оно прекрасно, чудодейственно, целительно и умрет только с гибелью рода человеческого, и — как бы мы ни пренебрегали им в сумасшествии буден — рано или поздно мы вспоминаем о нем. У каждого народа свой центр мироздания, и этот центр — сам народ. В его опыте есть все. Разумеется, время властно над нами и далеко от наших забот и печалей, но без людей оно потеряет свой колорит и основание на существование. Благодаря людям у него есть даже цвет. Свои соображения о цвете времени высказал художник Владимир Милашевский в книге «Вчера, позавчера». «Трудно защищать нечто невесомое, — писал он. — Это невесомое, которое я хочу воссоздать, Стендаль назвал „цвет времени“. Название очень метко!.. хотя тоже страдает некоторой „нелогичностью“ и „недоказательностью“. Цвет и шум эпохи состоят из каких-то мелких штрихов, мазочков, шорохов и звуков, которые я пытаюсь воссоздать. И многоголосица, и многоцветность необходимы. Эти мазочки — розовыми, синими, лимонными и земляными тонами пастельных карандашей — и составляют „цвет времени“».

Но если мы оторвемся от повседневной суеты, то даже при нашей близорукости и неромантичности заметим, что у каждой эпохи, каждого времени, каждого народа и человека есть свои цвета! И тем самым добавим в наши представления о времени еще один штришок, открывающий нам еще более яркое видение жизни. Лично меня пленяет православный взгляд на вечность, на время, — одухотворенный, поэтичный и лишенный примеси человеческого, тварного. В нем светится изумительная красота. «Христианство смотрит на вечность как на изначальное бытие, где соединено воедино будущее, настоящее и прошлое, где исчезает необратимость, неповторяемость и односторонняя протяженность времени, то есть асимметрия времени, — указывает архимандрит Рафаил в книге „Христианство и модернизм“. — Время протекает на фоне вечности, но вечность не зависит от феномена времени. Во времени: небытие поглощает бытие. В вечности: бытие не поглощается небытием, а само поглощает потенцию бытия. Вечность — это большая тайна, чем время». По образному выражению Николая Кузанского, «вечность — это свернутый свиток, а время — это развернутый свиток».

В «Зимней сказке» Шекспира в начале IV акта звучит монолог Времени, которое входит на сцену после шестнадцати лет перерыва. С поразительной проницательностью передана психология этого феномена:

Не всем я по душе, но я над каждым властно.

Борьбу добра и зла приемлю безучастно.

Я — радость и печаль, я — истина и ложь.

Какое дело мне, кто плох, а кто хорош.

Я — Время. Я хочу вас наделить крылами.

Мы сказочный полет свершаем ныне с вами

И вмиг перенеслись через шестнадцать лет,

Они ушли во тьму, но не исчез их след.

Игра и произвол — закон моей природы.

Я разрушаю вмиг, что создавалось годы,

И созидаю вновь. С начала бытия

От прихотей своих не отступало я.

Свидетель прошлого, всего, что стало былью,

Я настоящее покрою темной пылью,

И лучезарный круг свершающихся дней

Потомки назовут легендою моей.

Ни африканец, ни православный человек, наверное, не во всем согласятся с Шекспиром. Нет, время не безучастно к борьбе добра и зла. Не потому ли его составляющими, константами, шарнирами в любых представлениях являются положительные, конструктивные элементы. Но нельзя не поразиться философской объемности шекспировского взгляда, вырывающегося за рамки человеческого.

Разумеется, духовное начало всегда вне времени, поскольку время и пространство принадлежат миру сему, миру материальному, то есть нашей капризной плоти. Отсюда и разность ощущений духа и плоти: плоть ощущает время и пространство, а дух нет. Но противоречий здесь нет. Именно степень духовности человека в решающей мере влияет на использование времени и, следовательно, на осмысленность и плодотворность жизни. Решающая мера времени, по африканской морали, — добрые дела.

«Время, которое дано нам для добрых дел, — скоротечно, — излагает наш взгляд архимандрит Рафаил в книге „Путь христианина“. — Оно подобно огромной реке, которая течет бесшумно день и ночь. Волны ее — это минуты и часы нашей жизни. Они уходят и вливаются в океан вечности. Наша земная жизнь похожа на тонкую нить, растянутую над бездной Вечности. Рано или поздно эта нить оборвется. Тело наше уйдет в землю, а душа — на суд к Господу, Который создал ее».

«У человеческого сердца две стороны: одна из них — доброжелательная, а другая — нет», — по-своему развивают ту же мысль зулусы. Первая должна всегда брать верх над второй, что бы там