Читать книгу - "Африка — земля парадоксов - Владимир Алексеевич Корочанцев"

тяжб и конфликтов участвовали судейские маски. Они скрывали судью как конкретную личность. Ни один человек не вправе судить других или самостоятельно принимать решение. Вся власть вершится от имени предков, и всякий приговор выносится от их имени. Камуфляж необходим и для того, чтобы не вспыхнула вражда между семьями судьи и осужденного.

Маска духа Великой Матери у тайного общества деа в тех же краях — идеализированный образ женщины. Она улаживает споры и особенно опекает новорожденных и детей в лесных школах. Ее миролюбивый характер оттеняется глубоким мягким голосом носительницы и спокойной музыкой, сопровождающей ее выход.

…В темном мохнатом костюме лихо ворвалась в круг маска-шлем бунду в гвинейской деревне народа менде близ границы с Кот-д’Ивуаром. Мне повезло, тайное женское общество санде решило изгнать злых духов из селения, как раз когда я там находился. Без бунду здесь не обойтись. Утонченные черты женского лица, высокий открытый умный лоб, изящная прическа — большая, как корона, коса над головой, поддерживаемая на макушке устремленным ввысь фаллосоподобным штырем (мысли о любви вечны в женской головке) — придавали женственность неподвижной деревянной маске. По преданию, эта птица — хранительница племени охотится на злых духов, покушающихся на спокойствие менде. Иногда бунду, которую почитает также соседний народ темне в Сьерра-Леоне, является на суд, чтобы разоблачить преступников или виновных в непристойном поведении. Для менде и темне эта маска сулит единение, удачу и успех.

Маски уважаемы. Психологически типичное отношение к ним описывает нигерийский писатель Чинуа Ачебе в романе «Стрела бога». «Когда вас посещает дух, носящий маску, вы должны умилостивить следы его ног щедрыми дарами», — поучает один из его персонажей.

У гио (Либерия) маски изображают предка-основателя, недавно умерших знатных людей, носят тотемический характер, воплощая свойства животного, подходящие к данному случаю. Маску ди кела в честь богини победы надевают, чтобы приветствовать победивших воинов. В маске толаге выступает сановник, в сопровождении старейшин разыскивающий преступника. Клуге — маска в образе шимпанзе или существа, соединяющего черты обезьяны и человека. Она появляется на празднике риса.

Африканцы считают, что мощь маски еще более усиливается благодаря животному или дереву, облик которого она приняла. Маски догонов всегда дополнены чертами животных.

В деревне народа сенуфо в Мали я увидел большую зооморфную маску понинуго, главное действующее лицо в обряде гбон, призванном изгнать духов — пожирателей душ. Она появляется на ночных церемониях с бичом, изрыгая огонь и трубя в рог. В масках понинуго синтезированы черты буйвола, антилопы, кабана, обезьяны, крокодила. Глаза с надбровными дугами и нос часто антропоморфны, форма головы ближе к буйволиной, приоткрытая пасть с оскаленными зубами напоминает пасть крокодила, в ее верхней части торчат кабаньи клыки, уши и рога антилопы. Иногда маска имеет навершие в виде фигурки животного — хамелеона, змеи, птицы. Подобные фигурки — эмблемы рода или клана.

Курумба на севере Буркина-Фасо выпроваживают злых духов во время полевых работ и снятия траура с помощью масок-наголовников, основным элементом которых служит стилизованная раскрашенная голова антилопы со слегка выгнутой шеей, прямыми рогами и ограненной вытянутой мордой.

У наму (Гвинея, Кот-д’Ивуар) маска имеет полутораметровое навершие, в котором узнаваемы черты человека, крокодила, змеи, антилопы и птицы. Маска олицетворяет всемогущее мистическое существо, вершащее правосудие в полном несправедливости человеческом мире.

Малийские бамбара делают маски по силуэту дерева, древесина которого используется для их изготовления. В деревушке по дороге из Бамако в Сегу я видел, как умелец Бакари Туре выстругивал маски антилопы из эбенового дерева. Рядом сидели три музыканта, один из которых — тамтамист. Они исполняли народные песни.

— Под музыку лучше спорится дело? — спросил я у отца Бакари.

— Если вы думаете, что они развлекают моего сына, то ошибаетесь. Они задают ритм его работе. Вы, европейцы, не замечаете этого. У нас же маску, которая музыкально не гармонирует с изображаемым объектом, не наденет никто!

Когда думаешь о маске, то мысль непрестанно крутится вокруг феномена ее использования и воздействия. «Давным-давно был я на Кубе, в Сантьяго, и возвращался под утро с карнавала, — пишет социолог Сергей Кара-Мурза. — Подвез меня до дома старый полицейский, лет тридцать служивший в полиции. Рассказывал, как трудно было раньше во время карнавалов. Масса убийств — в толпе, под грохот музыки. Ткнули ножом — и не понятно кто. И вот новое правительство догадалось — запретило маски. Это потому, что, надев маску, человек может спрятать в карман совесть. А с открытым лицом этого не сделаешь, хотя бы тебя никто и не видел».

Африканская маска помогает уразуметь и в известной мере объяснить это явление, вытекающее из противоречивости человеческой натуры, помраченной грехом, но жаждущей добра. Человек столь же способен на добрые поступки, сколь и падок на злые, если не борется с собой.

В Африке издавна создавались мистическо-религиозные союзы, члены которых по ночам изображают духов и сверхъестественных существ, танцуя в камуфляжных нарядах. Маски пугают и воспитывают, отчитывают и утешают, ободряют и убивают. Когда в деревне кто-то ведет себя плохо, по представлению членов мистического общества, то в глухой полуночный час таинственные ряженые окружают его хижину и пляшут вокруг, угрожая ему и его семье. Страх перед привидениями и анонимность масок призваны подавить волю, подчинить себе. Носители масок защищают своих, но безжалостно запугивают чужаков, занимаются вымогательством, проявляя порой крайнюю жестокость.

В Габоне маски странного лесного духа Нда опускаются до умыкания овец и коз, которых поедают члены союза. У мусульманского народа мандинго чудовищный дух Мумбо-Джумбо (правильнее Мухаммах-Джамбох) временами выскакивает из леса, избивает и терроризирует женщин.

У темне в Сьерра-Леоне известен тайный союз Анкумунко, членами которого являются духи умерших его «активистов». Время от времени Анкумунко устраивает торжественные шествия. Подойдя к дому одного из соратников, маски поют величальные песни: один певец солирует, а толпа, приплясывая, подпевает ему с закрытыми ртами.

Более всего темне боятся плясунов, которым покровительствует божество Калоко. «Калоко беко, идет Калоко!» — кричат люди, когда под гром барабанов из пущи выскакивает пляшущий бог. Ведет он себя почти весело, но у иных сельчан в жилах стынет кровь. По обычаю, в это время «похищают» несколько юношей и девушек, которых Калоко, в выразительной, приводящей в оцепенение маске, собирается «убить и съесть». Боги любят только молодых. Позднее всех милостиво отпускают, приняв одного из пойманных в члены общества. В прошлом наверняка такого милосердия не было.

В декабре 1968 года камерунский артист Жозеф Мвондо привез меня к владельцу маски экой в лесной деревушке у отрогов вулканического горного массива Камерун. Из темного угла хижины, сурово оскалившись ослепительно белыми зубами, на меня