Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

проекта организации приходов. Это был очень продуктивный орган, потому что реформа приходского устава была разработана на основе материалов Предсоборного Присутствия и, самое главное, реализована еще до революции. В 1914 году наша Церковь получила прекрасный приходской устав благодаря работе этого особого совещания, когда гибкому архиепископу Сергию удалось, вопреки позиции консервативной чиновничей синодальной иерархии, провести в жизнь решения этого особого совещания, придать этому силу нового церковного установления.

С 1911 года он – член Синода, в котором пребывает бессменно до 1917 года. Одновременно, с 1911 года, архиепископ Сергий возглавляет особое совещание при Святейшем Синоде по вопросам внутренней и внешней миссии и по исправлению церковно-богослужебных книг.

Очень важный вопрос, который тогда уже был почти разрешен – о новой редакции богослужебных книг, которая бы сняла очень многие вопросы, по сей день волнующие Церковь. Сильный аргумент сторонников русского перевода заключается в том, что нынешние церковно-славянские книги – с ошибками, они часто в некоторых местах недоступны пониманию просто из-за ошибок.

Предполагалось не столько русифицировать, сколько выправить церковно-славянский текст, и это бы сняло остроту вопроса. Архиепископ Сергий очень хорошо понимал, чем чревато исправление книг в Русской Православной Церкви. Он знал, чем закончилось глубокое исправление книг в XVII веке. Поэтому править книги надо было очень осторожно, и совещание работало в этом направлении.

Последняя его должность, которую он занял в 1912 году – председатель Предсоборного Совещания, которое оказалось хотя и малопродуктивным, но не давало забыть Церкви о необходимости созыва Собора.

Архиепископ Сергий очень авторитетен и популярен при дворе. Он удивительным образом сочетал хорошие отношения с либеральной интеллигенцией и одновременно хорошие отношения с высшей государственной и церковной бюрократией и даже с придворными кругами. Можно, конечно, упрекнуть его в том, что он был карьеристом, который умел угождать всем и вся. Наверное, он был человеком, способным ладить со многими. Это не всегда плохо, тем более для церковного иерарха, просто мы уже по грубым советским стандартам, когда люди живут по принципам «или в ручку, или в рыло», думаем, что любой человек, успешно делающий себе карьеру, – заведомый проходимец и льстец.

Тогда была иная атмосфера. Нередко талантливый человек мог сделать быструю карьеру. Будучи тридцати семи лет от роду, Сергий уже был архиепископом, а затем – одним из самых молодых членов Синода. Да, он был обвешан государственными орденами, был обласкан при Дворе, но одновременно он умел добиваться очень многих реальных положительных сдвигов в церковной жизни. Его друг и единомышленник Антоний (Храповицкий), все служение которого сопровождали конфликты, часто по принципиальным вопросам оказывался прав, но переживал взлеты и падения в своей карьере.

Митрополит Сергий стабильно существовал при Дворе и в Синоде. Та же история с Распутиным. Естественно, что он возмущался этой личностью в церковной сфере, тем значением, которое имел Распутин в придворных кругах, но предпочитал в лоб его не обличать, как это делали Антоний (Храповицкий), митрополит Владимир (Богоявленский). Это его не лишило благоволения Двора, но вместе с тем он делал все, от него зависящее, для того, чтобы реально ограничить влияние Распутина в решении синодальных дел.

Это был очень тонкий церковный политик. Конечно, он – человек, не лишенный честолюбия, но руководствовавшийся не честолюбием, а, прежде всего, интересами Церкви. Он мог пойти на очень большие компромиссы, но, как показывала его дореволюционная деятельность, шел на компромиссы во благо Церкви.

К сожалению, среди преемников митрополита Сергия, среди его последователей, оказались люди, для которых способность идти на компромиссы, свойственная митрополиту Сергию, была главным средством самоутверждения их самих. Они шли на компромиссы не во имя Церкви, а во имя себя, а митрополит Сергий представлял собой удивительный тип церковного иерарха, который мог пойти на многие компромиссы, но во имя Церкви, и это в конечном итоге делало его правым, и это, надо думать, оправдает его перед Богом за многие из тех грехов, в которых его, может быть, справедливо, упрекали современники.

Такой он был своеобразный человек.

14 апреля 1917 года Временное правительство распускает Синод, все члены Синода в знак протеста отказываются войти в новый Синод, который организуется Временным правительством, и только архиепископ Сергий входит в новый Синод. Его за это упрекают, но, между тем, благодаря его присутствию в новом Синоде, удается активно организовать работу Предсоборного Совета и быстро подготовить Собор.

Показательно, что летом 1917 года, когда происходили выборы Петербургского архиерея, архиепископ Сергий (Страгородский) рассматривался как ставленник правых, монархических кругов в силу его традиционной близости ко Двору и активного участия в Синоде. Он был избран на Владимирскую кафедру, когда не прошел на выборах здесь, и на Поместном Соборе руководил очень важным отделом церковного суда.

28 ноября 1917 года архиепископ Сергий был возведен в сан митрополита и вскоре был избран членом Священного Синода, в котором пребывал постоянно и в котором оставался одной из самых авторитетных личностей. Потому-то он оказался в числе тех, кого митрополит Петр поставил своими заместителем.

После того, как летом 1927 года была ликвидирована перспектива двух расколов: в связи с деятельностью Григория (Яцковского), архиепископа Екатеринбургского, и раскола между митрополитом Сергием и митрополитом Агафангелом – вся православная иерархия сплотилась вокруг митрополита Сергия. Перед ним встал уже традиционный вопрос о легализации Русской Церкви – Высшего Церковного Управления и епархиального управления.

В качестве первого шага в этом направлении должна была явиться декларация: очередное послание митрополита Сергия, которое должно было говорить в приемлемых для власти выражениях о лояльности Церкви в отношении государства, и в случае, если бы такая декларация была дана и, самое главное, если бы в процессе переговоров с властями митрополит Сергий пошел бы на те уступки, которых требовали власти, можно было получить легализацию.

Митрополит Сергий не пошел в это время на главные уступки, а именно: он по-прежнему не допускал вмешательства властей в поставление епископов и священников и их назначение. Не запретил он в священнослужении и зарубежных архиереев. Но декларацию он готов был дать и приступил к ее составлению уже в мае 1926 года.

Важно отметить тот факт, что в это же самое время группа епископов, находившаяся в Соловецком лагере, писала свое знаменитое послание. Тогда для епископа попасть в лагерь было само собой разумеющимся, и многие епископы периодически по нескольку раз уже попадали в эти лагеря, ссылки, причем получалось так, что в Соловецком лагере епископов было и 10, и 20, потому что это был тогда главный лагерь, где содержались особо значимые для властей преступники, а к таковым, естественно, причислялись архиереи. Режим в