Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

Мы отнюдь не можем отказаться от этого завоевания, да и верующий народ не ростит нам этого отказа. Но мы твердо обещаем, что, на – сколько это будет зависеть от нашего авторитета, мы не дадим вовлечь Церковь в какую бы то ни было политическую авантюру и не позволим никому покрывать именем Церкви своих политических вожделений.

Очень важно здесь заметить, что митрополит Сергий прямо в тексте послания говорит о недопустимости для него следить за политическими умонастроениями церковной иерархии и в зависимости от этих умонастроений строить свою кадровую политику. Далее содержится несколько абзацев, касающихся заграничной иерархии, и на этом послание заканчивается.

Властей такой проект декларации не удовлетворил, поэтому он оставался проектом. Он не был митрополитом Сергием опубликован, власти требовали другой декларации, но, самое главное, они требовали не столько другой декларации, сколько уступок именно по тем вопросам, по которым митрополит Сергий уступать не хотел.

Таким образом, отношения обострялись все больше и больше. И, чувствуя, что ситуация в церковной иерархии становится все более нестабильной, ибо власти стремились ко всякого рода интригам внутри иерархии, митрополит Сергий решает реализовать следующую идею: поскольку патриархия не имеет возможности созвать Собор в Москве, она может, связавшись со всеми епископами, с которыми можно вступить в контакт, даже если они находятся в ссылке, опросить их всех на предмет того, какого иерарха они бы предпочли видеть во главе церковной иерархии. Речь идет о своеобразном заочном архиерейском Соборе, избирающем авторитетного для всех первоиерарха.

Митрополит Сергий вместе с епископом Павлином (Крошечкиным), тогда главным своим соработником в этом деле, направляет своих представителей для опроса русских епископов в разных концах страны.

Делается это, конечно, неофициально, конспиративно, но насколько наивна и смешна была эта церковная конспирация! Ведь к тому времени большевистское ГПУ явило себя миру, как одна из самых совершенных секретных служб. В это самое время ГПУ удалось организовать широкомасштабную акцию «Операция Трест» по дезинформированию нашей эмиграции в Европе, когда такие крупные ключевые фигуры нашей эмиграции, активно стремившиеся бороться с большевиками, как, например, глава российского общевоинского союза генерал Кутепов, действительно поверили в то, что здесь существует некая подпольная монархическая организация, и отправляли сюда своих эмиссаров, часто на верную смерть, считая, что их здесь будут принимать эти мифические конспиративные организации.

Василия Витальевича Шульгина, известного депутата Думы, провезли по Советской России, имитируя наличие в стране широко разветвленной сети антибольшевистских организаций, и он в это поверил.

Но, пожалуй, вершиной агентурной работы ГПУ стало заманивание в Россию Савинкова. Савинков, который многие годы возглавлял боевую организацию эсеров и был конспиратором «от Бога» (или от диавола), одним из лучших специалистов в этой области, тоже оказался введенным в заблуждение гэпэушной агентурой, его заманили сюда и арестовали.

А тут вдруг наши церковные иерархи решили заняться конспирацией. Естественно, с самого начала они оказались в поле зрения ГПУ, и ГПУ до поры до времени не предпринимало никаких шагов, просто наблюдая, отслеживая маршруты посланцев митрополита Сергия. А те уже объехали значительную часть епископата. Когда более 70-ти епископов, подавляющее большинство, высказалось за то, чтобы патриархом стал митрополит Кирилл (Смирнов), действительно, самый авторитетный иерарх (хотя он и находился в ссылке) – власти неожиданно провели серию арестов.

Был арестован митрополит Сергий и все его окружение, были арестованы некоторые епископы, активно участвовавшие в этом опросе. Митрополит Кирилл (Смирнов), срок ссылки которого заканчивался, был тоже арестован и отправлен в тюрьму.

Власти готовы были в ноябре 1926 года раздуть широкомасштабное дело об общероссийской по своему охвату контрреволюционной конспиративной церковной организации во главе с заместителем Местоблюстителя. И положение сложилось очень тяжелое. Митрополита Сергия нет. Будучи арестованным, он отдает себе отчет, что Церковь оказалась в очередной раз обезглавленной. Заранее он попытался назначить своих преемников, уже заместителей заместителя Местоблюстителя, но двое из них вскоре оказались арестованными, и только лишь третий, архиепископ Серафим (Самойлович), еще находился на свободе. Впрочем, он очень хорошо понимал, сколь неопределенны его права. Он, скорее, был управляющий делами, нежели реальныым церковным первоиерархом с полнотой местоблюстительских прав.

Власти рассчитывали на то, что, арестовав митрополита Сергия, они смогут навязать Церкви те требования, выполнять которые упорно отказывались и Патриарх Тихон, и митрополит Петр.

Для церковного же народа все происшедшее было катастрофой, потому что Церковь – вновь обезглавлена и это – при обновленцах, при григорианах, имевших регистрацию. Трудно было предположить, что митрополит Сергий быстро выйдет из заключения, наоборот, многим казалось, что его теперь непременно расстреляют. Такого рода пропагандистская кампания была развернута властями.

Положение митрополита Сергия было довольно тяжелым. Он провел в тюрьме несколько месяцев в полной изоляции, и власти ставили перед ним вопрос совершенно четко, заставляя принять все условия и, в частности, главное условие, что он впредь никогда не будет посвящать в епископы лиц, которые не будут устраивать государственную власть, что он никогда не будет осуществлять перемещения епископов без согласия власти. Если митрополит Сергий пойдет на выполнение этих условий, ему обещают освобождение, регистрацию высшего епархиального и церковного управления – то, за что боролись Патриарх Тихон и митрополит Петр.

Если же он этого не сделает, все остающиеся на свободе православные епископы будут арестованы, и православные приходы будут закрываться или передаваться обновленцам или григорианам. Не просто ликвидируется церковная иерархия, а вместо ее останется лжеиерархия. Так был поставлен вопрос. И митрополит Сергий отдавал себе отчет в том, что для ГПУ арестовать остававшихся на свободе православных епископов не составит никакого труда. Архиепископ Феодор (Поздеевский) и сам Патриарх Тихон совершали тайные хиротонии во священников, и были священники, о которых власти не знали, которые служили в катакомбах, хотя при развитии агентурной сети ГПУ такие священники, как правило, довольно быстро обнаруживались.

Но епископов, которые были бы в условиях катакомб, тогда еще не существовало, и весь епископат был властью вычислен, арестовать его было, действительно, возможно.

Такого рода ультиматум был поставлен перед митрополитом Сергием, и ему приходилось именно в рамках этого жесткого ультиматума принимать все свои решения, находясь в тюрьме. Митрополит Сергий после нескольких месяцев сложных переговоров счел необходимым все-таки пойти на тот компромисс, которого власти в течение столького времени добивались от церковной иерархии.

Теперь уже не приходится сомневаться в том, что именно тогда, когда митрополит Сергий находился в тюрьме, зимой 1927 года, он согласился допустить вмешательство государственной власти в кадровую политику Церкви. Он согласился на то, чтобы все священнослужители посвящались, перемещались с согласия государственных властей.

Тогда об этом еще мало кто знал, поэтому, когда 20 марта 1927