Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

Я пришел подготовленным. В кармане моего пальто лежала одна вещь, которая могла ему понадобиться.

Прошло много времени с тех пор, как я слышал этот голос. Может быть, мы разговаривали лишь раз с тех пор, как я попросил его поручиться за Сайго. Может быть, дважды.

Я не видел его больше года, а может, и дольше. Его телохранитель был в номере, а еще двое стояли за дверью.

Он сильно постарел. Он усох от времени, стал ниже и заметно стройнее, но, когда он говорил, то все еще сохранял присутствие духа. В тембре его голоса все еще слышались новогодние колокола. Люди шутили, что ему следовало бы уйти из бизнеса пораньше и стать ведущим новостей на NHK. Он был бы очень успешен.

– Как дела у Сайго-куна?

– Хорошо. Он стал лучше питаться. Его диабет можно контролировать. Я посоветовал ему какие-то пищевые добавки, корицу, цинк. Все это, кажется, помогает.

– Ты так заботишься о нем, будто он твой брат.

– Нет – ответил я, – просто я обещал, что усыновлю его сына, если с ним что-нибудь случится, и, честно говоря, этот ребенок – священный ужас.

Он хрипло засмеялся.

– Как поживает маленький якудза?

– Очень хорошо. Он похож на своего отца. Очень волевой. Несколько недель назад Нин-кун попросил своего отца почитать ему книгу на английском языке. Сайго не смог ее прочитать, и Нин-кун так разозлился, что ударил Сайго по лицу, оставив синяк под глазом. Сайго два дня не мог его открыть.

То, как пятилетний ребенок избивает Сайго, показалось моему собеседнику очень забавным. Он смеялся так сильно, что слегка закашлялся, а на его глазах выступили слезы.

Он сказал, что Сайго повезло, что он завязал тогда же, когда и он. Якудза, в прошлой их ипостаси, быстро угасали. Правил больше не существовало: плати членские взносы любыми возможными способами. Это были альфа и омега. Все остальное пошло прахом.

Он спросил меня о моих детях. Я ответил, что с ними все в порядке. Он все еще с трудом представлял Цунами в роли отца, а я ответил, что Сайго был очень терпеливым и добрым родителем. Мужчина кивнул.

– Он всегда был хорошим парнем, так что, думаю, из него вышел бы хороший отец. Он заботился о своих людях. В наши дни такие парни далеко не продвигаются.

– В этом отношении у вас хорошая репутация, – сказал я.

– Когда люди отдают свои жизни за группировку, невозможно это проигнорировать. Нужно уважать такое посвящение. Это дело принципа.

– Думаю, что какой-нибудь из боссов назвал бы это пустой тратой денег.

– Только если для человека важны исключительно деньги. В мире существуют и более ценные вещи.

Я хотел съязвить о ценности бриллиантов, акций или ценных бумаг, но, конечно, не стал этого делать. Даже я понял, что мне лучше заткнуться.

– Когда он выходит из тюрьмы?

– В Японии нет пожизненного заключения. Так что, по моим подсчетам, через пять лет. А до тех пор я позабочусь о его семье. Или удостоверюсь, что это сделает кто-то еще. Это правильный поступок, а если закон говорит, что это не так, то к черту его. Мы своих не бросаем. Нет, пока у меня все-таки есть право голоса в этой организации.

По телевизору транслировали футбол. Это немного отвлекало. Игра была ему неинтересна, поэтому он выключил телевизор. Из-за этого комната казалась очень пустой, но мы привыкли к тишине. Тишина заставляет некоторых людей чувствовать себя неловко. У меня нет с этим никаких проблем. Он сказал:

– Ты не любишь футбол. И я знаю, что ты не в восторге от бейсбола.

– Так и есть. Я не люблю футбол и бейсбол.

– Тебе не нравится играть в них, или смотреть, или и то и другое?

– Иногда я могу поиграть во что-то подобное, особенно в волейбол. Я плохо играю в команде. Терпеть не могу смотреть бейсбол и футбол, это скучно до чертиков.

– Это еще почему?

– Потому что жизнь не должна быть зрелищным спортом. Потому что я не могу воспринимать победу кучки переплаченных спортсменов как свою победу. Это не имеет ко мне никакого отношения.

– А если бы ты поставил миллион долларов на исход матча?

– Тогда я нарядился бы чирлидершей и кричал в мегафон: «Вперед, команда, вперед!»

Он рассмеялся.

– Из тебя мог бы получиться неплохой якудза. В другой день и в другое время.

– А как насчет тебя самого?

– Я разделяю твое мнение. В мире есть куда более интересные вещи, чем смотреть на то, как взрослые мужчины играют в детские игры. Даже если ты на них поставил.

– Ты не радуешься победам, трофеям, захвату новых территорий?

– Я вижу, что конец уже близок. Мы играли в эту «Монополию» десятки лет.

Я был немного удивлен, что он знает «Монополию». Я ожидал японского сравнения с го. Он это понял.

– «Монополия» была очень популярной. Я играл в нее еще ребенком. Я рано понял, что хочу инвестировать в недвижимость среднего и высокого уровня, собирать арендную плату. Люди, которые рассчитывали победить лишь потому, что у них была элитная недвижимость, всегда проигрывали. А есть вещи и похуже тюрьмы.

– И чем обернулось пристрастие к «Монополии»?

– Мы выиграли все, и именно поэтому проиграли. Мы владельцы всего, что есть на поле, и теперь игра окончена. Кто-то придет и заберет правление, недвижимость, инвестиции и все, что мы взяли, заработали или украли. Потому что мы слишком сильно расширились. Япония – это не Мексика. Мы не собираемся захватывать страну. Еще несколько усовершенствований законов, и мы уйдем в тень. Может быть, мы будем существовать как часть культурного наследия.

– Значит, по городу будет разгуливать куча татуированных стариков в дорогих костюмах, а те, кто помоложе, будут угрожать местным?

– У меня нет татуировок. Я всегда был бизнесменом, а не «человеком в картинках».

Он был чертовски умен. Я должен был отдать ему должное. Я думал, что знал его достаточно хорошо, а потом он обескураживает меня, цитируя Рэя Брэдбери. Я знал, что он много читает, но думал, что он предпочитает историческую беллетристику. Или мне так казалось.

– По крайней мере, ты всегда можешь сказать, что это было веселой историей.

– Поначалу это было весело, но мы забыли правила. Долгое время деньги были единственным, что нас интересовало, но в моем возрасте уже мало что можно купить за деньги. Они могут лишь выиграть немного времени. Может быть, новую печень, если ты трус. Возможно, новое сердце, возможно, новые легкие. Может быть, на эти деньги ты сможешь купить красивую женщину, которая будет