Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Аркадий убрал бумагу и опёрся обеими руками на трость. Воротник у него отсырел от жары, ко лбу прилипла светлая прядь.

— Когда в Москве вставать разрешили, я думал, самое скверное позади. Ещё неделя — и пойду, а там в седло сяду. Теперь врач говорит: надо смотреть. Через месяц, наверное, опять смотреть будем.

Он потёр колено, хотя болело ниже.

— Коня всё равно пришлось бы продать. Только я думал, потом другого куплю. А теперь зачем он мне?

Я чуть не сказал, что он ещё поправится. Вспомнилось, как мы вытаскивали его на Ходынке; тогда я и не мечтал, что так скоро буду сидеть с ним рядом. Но о том, сможет ли он снова ездить верхом, я знал не больше его.

Помолчав, я рассказал об отсрочке и о том, что мы насчитали с Лаптевым. Аркадий слушал, пока я не дошёл до предложения Бурову осмотреть машину.

— А тебе самому-то как? — перебил он. — Ты со мной будто с покупателем разговариваешь.

Я замолчал, разглядывая пыль у своих ботинок.

— Вчера пришёл в сарай, искал, что ещё поправить. Всё исправно, а уходить неохота. Вере поездку обещал. Сам осени ждал, как мальчишка.

Аркадий повернулся ко мне, и я продолжил:

— Злюсь на всех. У одного механика нет, другому груза мало. Всё понимаю, а всё равно злюсь. Хоть бы кто-нибудь сказал: оставь себе, обойдёмся.

Приятель провёл пальцем по потёртому набалдашнику трости.

— Я сегодня, когда деньги считал, тоже этого ждал.

Мы ещё посидели. Из конюшни вынесли пустое ведро, у ворот начали разгружать сено. Аркадий поднялся первым, и я подал ему трость.

На обратном пути заехали к его кредитору. Приятель вошёл один, а я остался в экипаже. Вернулся он с погашенной распиской, сложил её, убрал во внутренний карман и попросил ехать домой.

Лизе он рассказал всё в тот же вечер. При разговоре я не присутствовал, но за завтраком сестра была непривычно сдержанна, а Аркадий ни разу не пошутил. Когда она ушла, он признался, что Лиза рассердилась больше всего за долгое молчание. Я представлял, каково ему пришлось; впрочем, теперь хотя бы не надо было при сестре притворяться, будто мне ничего не известно.

Десятого июня Буров приехал на завод с Павлом Фомичом Корнеевым.

Наш бывший старший мастер теперь заведовал ремонтной мастерской купца. Уходя, он говорил, что хочет постоянной работы и верного заработка. Всё это я помнил, но при виде их обоих возле экипажа у меня опять испортилось настроение.

Корнеев поздоровался с Глуховым, спросил Мишу о работе и подошёл к машине. Он и раньше так обходил завод перед тем, как явиться ко мне в контору. Я уже ждал замечания о чём-нибудь недоделанном, когда он обернулся к Бурову и попросил дать ему время на осмотр.

Наш водитель, Антон Лукич Шатов, положил на сиденье журнал рейсов и записи об уходе за машиной. За эти месяцы бывший возчик научился по звуку мотора замечать неладное, находить ослабшие крепления и вовремя останавливаться. Теперь он показывал Корнееву, где и когда что подтягивал, смазывал или менял.

Осмотр занял больше часа. Павел Фомич проверил передачу, крепления и соединения трубок. Двигатель пустили холодным, прогрели, потом нагрузили экипаж. Шатов проехал по двору и по улице, вернулся, заглушил мотор, выждал и снова завёл.

Я отвечал на вопросы, то и дело пускаясь в объяснения, которых от меня не требовали: почему мы выбрали именно такое устройство, что пришлось изменить. Корнеев выслушивал и снова нагибался к машине.

Буров захотел узнать, чем её вал отличается от тех, что треснули на переносных установках. Я принёс чертежи и показал разницу: у облегчённого узла были другие размеры и опоры, а в экипаже мы оставили прежний, с которым он всё это время возил грузы. Корнеев сверился с журналом, уточнил несколько размеров и отложил листы.

— Машина исправна, — сказал он Бурову. — Ухаживали как следует. Можно брать.

Я не ожидал, что мне будет так приятно это услышать. Павел Фомич знал, куда смотреть.

В конторе Буров предложил тысячу двести рублей с оплатой при передаче. Мы оговорили, что вместе с экипажем он получает принадлежности, запасные части по списку, инструмент и записи об уходе. Чертежи и заводская оснастка оставались у нас. Я настоял, чтобы договор позволял нам и впредь строить такие машины. Купец согласился: ему был нужен готовый экипаж.

Ежедневно ставить его на майский маршрут, который мы не сумели получить, Буров не собирался. У него хватало срочных доставок с заранее приготовленным грузом и заказчиков, готовых доплатить за скорость. Для остальных поездок оставались лошади, а ремонтом мог заняться Корнеев. Мне приходилось искать машине работу; Буров уже знал, какую ей поручить.

Передачу назначили на двенадцатое июня. Пока Лаптев переписывал условия, я просмотрел перечень принадлежностей, проверяя, не вписали ли туда чего-нибудь из заводских приспособлений, и подписал соглашение.

После отъезда купца ко мне подошёл Шатов. Снял кепку и сразу спросил, будет ли для него постоянная работа. Буров уже предложил ему перейти вместе с машиной: Антон Лукич знал её устройство и все повадки, учить другого не пришлось бы.

На заводе для него находились лишь отдельные поручения, на прежний заработок их не набиралось.

— А другой экипаж скоро строить будете? — спросил он.

— Пока не собираемся, Антон Лукич. Заказчика нет.

Шатов помял в руках кепку.

— Тогда пойду к Бурову, Николай Андреевич. Дома надо знать, на что рассчитывать. И за прежние дни рассчитайте, пожалуйста.

— Лаптеву скажу. Сегодня получите.

Я ещё постоял возле него, собираясь что-то добавить. Вместе с экипажем уходил водитель, которому уже можно было спокойно доверить машину и груз.

Лаптев сверил отработанные дни и выдал деньги из отложенной на жалованье суммы. Шатов расписался и вернулся заканчивать перечень принадлежностей.

Утром двенадцатого июня я сперва зашёл к Глухову. На верстаке лежали готовые втулки. Миша принёс результаты промеров и показал, какие детали проверял сам. Мы осмотрели партию и велели готовить её к отправке.

На токарном уже обрабатывали следующую деталь. Я задержался возле станка, глядя, как из-под резца выходит стружка, пока Миша укладывал мерительный инструмент.

К приезду Бурова Лаптев свёл все поступления и расходы. После расчётов с людьми и закупок для принятых заказов у нас оставалось тысяча шестьсот рублей. Купец заплатил тысячу двести за экипаж; мы прибавили столько же из кассы и вернули ему все две тысячи четыреста.

Лаптев проверил отметку о