Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

финальный свисток. «Отмучились родимые», — улыбнулся я про себя и пошёл жать руки нашим сегодняшним друзьям-соперникам. А весь «Юбилейный» несколько раз прокричал: «Молодцы! Молодцы! Молодцы!». Владимир Кондрашин пожал ладонь Евгению Алексееву, наставнику московской команды. После чего я и мои товарищи по команде принялись благодарить самих динамовцев за игру.

— Володь, тут тебя кое-кто хочет пригласить на свидание, — смущённо буркнул я, пожимая руку Жигилию.

— Кто? — захихикал центровой «Динамо».

— Ты с ней в Цахкадзоре познакомился, Люда Борозна. Помнишь?

— Помню, конечно, — теперь уже смутился Жигилий.

— Вот и ладушки, — кивнул я. — Приезжай завтра к пяти часам к ДК имени Кирова. Там сначала будет кино, а потом танцы. И друга захвати, неженатого. Люда с подругой придёт.

— А завтра у нас что?

— Воскресенье — выходной день, — усмехнулся я и подумал, что завтра меня ждут дела поважнее двойного свидания.

* * *

В воскресенье в три часа дня в ресторане гостиницы «Астория», что находилась в шаговой доступности от Исаакиевского собора, было довольно-таки тихо. Это вечером здесь на маленькой эстраде гремел вокально-инструментальный ансамбль. А сейчас в этом месте спокойно и степенно обедали главным образом постояльцы гостиницы. Обедал в этой «Астории» около окна с видом на величественный Исаакий и человек, которого местные бармены звали Толик-фарца. И в данную секунду Толик размышлял не о фарцовке пластинками или джинсами, он думал о превратностях судьбы. Ведь к нему опять обратились по поводу баскетболиста Михаила Юрьева.

И если раньше он собирал на него компромат, то теперь тот же иностранный клиент попросил предать Юрьеву письмо от некого американского мистера Билла Бертка. Толик понятия не имел — кто такой этот Бертка. Но всё же письмо без марки и адреса аккуратно вскрыл, сфотографировал текст послания, написанный на русском языке, и вернул сложенный вчетверо листок на место. Кстати, это письмо предназначалось не только Юрьеву, но и кумиру ленинградских любителей спорта — Александру Белову. В этом письме Бертка откровенно намекал на побег из страны Советов. Правда, Толик пока не понимал, что со всей этой информацией делать и как её использовать для своей выгоды?

В этот момент в зал ресторана, который отличался люстрами стилизованными под светильники и мощными квадратными колоннами, вошли двое очень высоких парней. Взгляды многих постояльцев гостиницы обратились именно на них. И с особенным интересом взирали на Юрьева и Белова барышни самых разных возрастов.

— Нормальный костюмчик, — сказал Александр Белов, присев напротив Толика. — Что за фирма?

— Это «Ричман Бразэз», — с достоинством ответил Толик, чуть распахнув пиджак.

— А товарищ майор не возражает, чтобы его сотрудники разгуливали в американской одежде? — криво усмехнулся Михаил Юрьев.

— Какой майор? — проплетал Толик и стал быстро оглядываться по сторонам. И тут до него дошло, что баскетболисты принимают его за сотрудника КГБ. Кстати, в этом была своя логика. — То есть, вы думаете, что я из «конторы»? — тихо спросил он. — Уверяю вас, что я к этим товарищам не имею никакого отношения.

— Все так говорят, — хмыкнул Белов. — В общем так, парень, мы — большие патриоты своей страны. И если нас приглашают играть в американскую баскетбольную команду, то мы поедем туда только после одобрения своих действий в Спорткомитете и в советском правительстве.

— И в этом письме, мы всё подробно изложили, — сказал Юрьев, протянув Толику заклеенный конверт без адреса и марки. — И если вы, товарищ в клетчатом американском костюме, попробуете его вскрыть и прочитать, то я вас найду, поймаю и ваш любопытный нос откручу. Ду ю андэстэнд?

— Окей, — кивнул Толик и ему на самом деле стало страшно.

Ведь перед ним сидел человек из 2018-го года. Что характерно этот человек прекрасно устроился в незнакомом для него 1975-ом году, пробился в сборную СССР, обыграл американских профессионалов и даже поднял газетную шумиху, написав о проблемах отечественного баскетбола. Кстати, до Юрьева ни один советский баскетболист не посмел дать такого смелого интервью. «Такой точно найдёт и покалечит», — подумалось Толику.

В этот момент к столику подошёл официант, принёс меню и спросил: «Готовы ли вы сделать заказ?». Однако баскетболисты, сославшись на скорую тренировку, откланялись и быстро покинули зал ресторана. Толик покрутил письмо в руке, тяжело вздохнул и решил его на сей раз не вскрывать.

* * *

— А всё же, что ты там написал? — хохотал Белов, когда мы шагали в сторону улицы имени Александра Герцена, которую в 90-х годах переименуют обратно в Большую Морскую улицу.

— Всё как и договаривались, — улыбнулся я. — Родину любим. Брежнева уважаем. По утрам поём гимн СССР. А вечерами обнимаем родимые берёзки и обливаемся горькими слезами, как вор-рецидивист из «Калины красной». Ну а если вы, мистер Билл Бертка, желаете увидеть нас в гостях в вашем солнечном Нью-Орлеане, то пригласите всю сборную СССР на товарищеский турнир с участием вашей баскетбольной команды.

— Думаешь этот «клетчатый» из КГБ? — спросил Саша.

— Сложно сказать, — пожал я плечами. — Но то, что этого фарцовщика знают в КГБ, я практически уверен. И рано или поздно он обязательно начнёт работать на «контору».

— А если Бертка не пригласит сборную СССР, что тогда?

— Если он заморочился над тем, чтобы послать письмо по каким-то хитрым каналам связи сюда в Советский союз, то он непременно пригласит нашу сборную к себе в Нью-Орлеан, — уверенно произнёс я. — Тем более, что с финансовой точки зрения — это выгодно. А если письмо всё же является чьей-то провокацией, то можно сказать, что мы достойно прошли данную «проверку на вшивость».

На этих словах я и Белов подошли к его белой «Волге». Александр вставил дворники на место, так как в последнее время участились случаи воровства этих простых, но ценных элементов автомобиля. Затем мы сели в салон машины и Белов вдруг спросил:

— А может не надо всего этого? Не надо этих Штатов и не надо никакой НБА?

— Согласен, что дома лучше, — кивнул я. — Тут ты всех знаешь, здесь все свои, здесь всё родное. Только в таких тепличных условиях остановится рост баскетбольного мастерства и ты постепенно превратишься в полнейшую посредственность. Но это полбеды. На квартиру с машиной и на обеспеченную старость заработать можно. Беда в том, что наш советский баскетбол пребывает в состоянии летаргического сна,