Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

особо не жестил, и старался чаще пасовать партнёрам по команде, чем бросать по кольцу наших ереванских гостей. К слову сказать, кроме меня сегодня отличились результативностью Сергей Тараканов и Александр Белостенный. Один настрелял — 18 очков, а второй забросил — 15.

А в очередной атаке Гена Капустин снова притащил мяч в нападение. Затем сделал пас на Александра Белова, у которого на счету значилось всего 6 очков. Однако Белов не полез напролом ради личной статистики. Он, потолкавшись с игроками соперника в «краске», стянул на себя трёх ереванцев, а потом сделал хитрую скидку на, незаметно подкравшегося Белостенного. И уже Белостенный всадил сверху ещё два очка, доведя счёт до неприличного — 84:47.

— Остались в зоне атаки! — потребовал от нас Кондрашин. — Сегодня отрабатываем прессинг!

«Сдался Петровичу этот прессинг», — проворчал я про себя, но команды главного тренера не ослушался. Тем временем гости, когда мы их всех прихватили плотной персональной опекой, снова растерялись. И как только пошла передача на Застухова, я резко рванул на перехват, вытянул вперёд свою длинную руку и легко завладел мячом. И пока игроки СКИФа ломали голову над извечными русскими вопросами — кто виноват и что делать, я свободно прошёл к кольцу и всадил ещё один слэм-данк. Счёт стал — 86:47. Зрители одобрительно захлопали в ладоши. И главный тренер гостей попросил очередной тайм-аут.

— Заглянем после матча в ресторан? — спросил Саша Белов, когда мы пошагали к нашей скамейке запасных.

— Давай, — кивнул я и подошёл к Кондрашину.

На душе было так гадко, словно я только что отобрал игрушку у ребёнка. Я не чувствовал никакого удовлетворения и никакой пользы от этой победы. Ведь соперник буквально сдался ещё в те первые минуты матча. Поэтому Кондрашин, сказав нам пару слов, что нужно ещё чуть-чуть поработать над прессингом, вдруг спросил:

— Юрьев, ты часом не заболел?

— Не могу играть, Владимир Петрович, — признался я. — Такое ощущение, что я на первенство школы играю за сборную десятиклассников против сборной пятых классов.

— То есть тебе скучно на паркете, так⁈ — завёлся с пол-оборота главный тренер.

— Скучно, — пробурчал я. — Даже на тренировке уровень сопротивления выше.

— Кузнецов, разминайся! Заменишь Юрьева, — рыкнул Кондрашин. — Вы посмотрите — какой у нас принц выискался⁈ Чистоплюй! На сегодня для тебя матч закончен.

— Спасибо, — выдавил я из себя улыбку и уселся на скамейку запасных.

— Зря ты так себя повёл, — сказал мне Юрий Штукин. Кстати, Юрия сегодня официально внесли в заявку команды и даже на пять минут выпустили на площадку. — Думаешь, Кондрашин не понимает, что от таких побед больше вреда, чем пользы?

— Если Петрович это понимает, то почему у нас такой уродливый календарь? — спросил я. — На заседании Федерации главного тренера сборной всегда выслушают, и всегда пойдут ему навстречу. Ведь во всех ведущих баскетбольных странах играют с разъездами. Игра дома, игра на выезде. Между прочим, СКИФ дома в Ереване костьми бы лёг против нас, чтобы огорчить перед своими зрителями. А то, что сейчас происходит на площадке — это что угодно, но не баскетбол.

Я махнул рукой в сторону игрового паркета, где мои товарищи ещё раз огорчили гостей из Армении, сделав счёт — 88:47.

* * *

Примерно через час в ресторане гостиницы «Метрополь» играл живой вокально-инструментальный ансамбль. В центре зала под композицию «Не надо печалиться» ритмично двигались хорошо одетые мужчины и женщины. И столило признаться, что к моде 70-х годов на брюки клёш, на платья мини или макси я теперь смотрел как на что-то вполне естественное. Словно эта мода полностью соответствовала моим представлением о красивой одежде. Хотя лично я предпочитал классические джинсы и классическую джинсовую курточку. И в данную секунду я был одет именно так. А ещё мой образ довершали американские армейские ботинки на толстой подошве.

Кстати, моя подруга Лена Орехова сегодня в ресторан тоже пришла в джинсах. Примерно так же был одет и Саша Белов. А вот его будущая невеста Шура Овчинникова предпочла надеть длинное вечернее платье. Мы сидели такой компанией около большого зашторенного окна, подальше от музыкантов и танцующего народа. И я, отведав мясной солянки за 1 рубль 93 копейки и осетрины по-русски за 4 рубля и 3 копейки, почувствовал себя гораздо лучше, чем после финального свистка, что зафиксировал окончательный разгром СКИФа со счётом — 109:60. А когда музыканты пропели: «Не надо печалиться — / Вся жизнь впереди, / Вся жизнь впереди, / Надейся и жди!», мне стало совсем хорошо.

— То есть тебя убрали с игры за то, что ты не хотел участвовать в разгроме СКИФа? — удивилась Овчинникова.

— Я сам попросил, чтобы меня заменили, — смущённо ответил я. — Добивать полностью деморализованного противника без всяких на то причин — это не по мне.

— То есть вы уверены, что вам разница очков не понадобится? — усмехнулась Шура.

Наша женская ленинградская баскетбольная команда «Спартак», где играла Овчинникова, в этом сезоне пока шла на третьем месте. Два года назад «спартаковки» сенсационно выиграли золото чемпионата СССР. Год назад они уступили первенство команде ТТТ, за которую выступала уникальная 210-сантиметровая центровая Ульяна Семёнова. А в этом году наши ленинградские девчонки уступали и рижскому ТТТ, и «Спартаку» из Московской области. Поэтому Шура и интересовалась разницей очков.

— В конце марта у нас будет проходить плей-офф за первое место, и нам эта разница, как телеге пятое колесо, — ответил вместо меня Саша Белов и тут же спросил. — Девушки, вы не возражаете, если мы выйдем подышать свежим воздухом на улицу?

— Опять курить? — нахмурилась Овчинникова. — Вот бери пример с Миши, — она кивнула в мою сторону. — Не курит, почти не пьёт. Выпил всего бокал пива. И является лучшим снайпером чемпионата страны.

— А у меня другой игровой стиль, — хмыкнул Саша. — Я специалист по обороне.

— Если кто будет приставать и тащить на танцы, скажи, что у тебя муж боксёр супертяжёлого веса и он всё видит, — шепнул я своей подруге Лене.

— Смотря сколько времени, вы будет отсутствовать, — усмехнулась моя девушка.

Я же чмокнул подругу в щёку и пошёл за Беловым в небольшой дворик, который отделял здание ресторана и здание самой гостиницы. На улице было около пяти градусов мороза и я, выйдя из тёплого