Читать книгу - "Помощница для князя оборотней - Эми Мун"

лечить будешь, а головушку бедовую обратно к шее приспосабливать.

Василиса тяжело сглотнула.

— А-а-а… Куда мне идти? Обратно, что ли?

— Куда обратно-то? Ныне Демьян свет Ярославович в стрелецкие горницы ушел, порядок наводит, сокол ясноокий…

М-м-м, даже так.

— …и тебе прямиком туда надобно.

— Так я же первый день в тереме! — возмутилась Василиса. — Ничего не знаю.

Служанка всплеснула дебелыми руками.

— Ох ты ж, горюшко мое луковое! Ну пойдем, провожу, что ли...

И подмигнула.

Василиса сделала вид, что ничего не заметила. Разбитная девка интересовала ее в последнюю очередь. А вот возможные последствия в виде наказания — очень даже. Ещё засунут в кандалы — кукуй потом, ожидая не пойми чего. А Василиса не планировала надолго задерживаться в тереме.

Так, осмотреться слегка, информацию почерпнуть, а потом уже искать возможность уйти обратно в свой мир.

Может, в этом ей поможет колдовство? Или боги? Или… О чем она думает, вообще?! Она — кандидат наук, старший научный сотрудник исследовательского… Василиса замерла как вкопанная и посмотрела на свои ноги.

Они больше не болели, совсем. Даже самую чуточку. Неужели зелье лекаря сработало? Чудеса!

— Эй, яхонтовый, чего встал? — донеслось до нее откуда-то издалека. — Аль спина давно розгами не полосована?

— Кх-м…

Но ее блеяние не интересовало девку. Развязно покачивая бедрами, она устремилась дальше. Василиса пришлось идти следом. Потом ноги посмотрит.

Но что-то ей подсказывало, тут имело место очередное чудо. Или всё-таки галлюцинация.

Глава 5

— С кухни окорок притащи да кваску поядренее. А Проське-кухарке скажи, пущай она к полуночи на сеновал идет, звёздочки посчитать.

И стрельцы дружно заржали, похрюкивая и хватаясь за бока. Выглядело это мерзко.

Поэтому Василиса кивнула и заторопилась прочь.

— Чтобы сей же час управился, паршивец! А не то…

Больше Василиса не услышала. И слава богу. Стрельцы оказались тем еще быдлом и не скупились на выражения. Василиса только диву давалась, как в этом прекрасном и даже в некотором роде сказочном месте развелась такая грязь. Но, говорят, рыба гниёт с головы… Василиса поежилась.

Когда она снова предстала перед главным стрельцом, то получила короткий, но ёмкий выговор.

А потом ей пообещали открутить башку, «ежели до вечернего пира не управится». И все это с лисьей улыбочкой.

Напоследок, правда, упомянули про награду в случае успешной работы. Золотишка отсыпать, в чинах поднять.

Но Василису это не вдохновило.

Она твердо вознамерилась сбежать из терема. Или снять амулет, но это в крайнем случае. Судя по всему, девушкам тут приходится несладко. Особенно красивым. А Василиса была той еще штучкой. Девяносто девять и девять десятых процента, что новую «прислужницу» быстренько схватят за косы и отволокут в ближайшую подсобку.

Василиса тронула спрятанный на груди полумесяц.

Вот бы он ещё и удачу приносил… Или хотя бы подсказывал, куда идти.

А то она, как слепой котенок. Терем у князя Додона (ещё одно сказочное имечко!) оказался неприлично огромным: два крыла в три этажа, а центральная часть — целых пять.

И это не считая кучи разнообразных пристроек и роскошного яблоневого сада. Василиса бросила взгляд за расписное оконце на усыпанные плодами деревья и голодно сглотнула.

Ей бы хоть одно яблочко!

А то ведь не ела уже больше суток. Из-за стресса не хотелось, а вот сейчас голод накатил. И, как назло, по терему разносились такие манящие ароматы...

Будто в супермаркете в хлебном отделе… Так и гонит слюну! Поэтому найти кухню становилось не просто задачей, а необходимостью.

— Ой, мамоньки! — прощебетали из-за лестницы. — Не могу больше разносы эти каменные таскать! Отдыху бы!

— Не хнычь! А иначе бабка Глафира энтим же разносом тебя поперек хребта угостит.

И Василисе навстречу выпорхнули две кустодиевские барышни с подносами в руках. Василиса замерла. Это же официантки! А где официантки, там и...

— Посторонись, дубина! — рявкнула одна из них.

Василиса послушно отошла в сторону и, дождавшись, пока девицы пройдут мимо, тихонечко двинулась следом.

Судя по куче грязных мисок, служанки шли в кухню. А ей того и надо. Только бы шагу прибавили, а то плывут будто лодочки в болоте.

— Надобно будет … к гостям… — донеслись до нее обрывки разговора. — …авось… ночлег...

Да тут полный олл-инклюзив. Во всех смыслах.

— …скажи! К дикому, небось… а?

Это они про громилу, что ли?

— …чисто зверь! Ненасытный...

Да уж, такой заездит до обморока. И Василиса почему-то покраснела. Уж слишком хорошо она помнила Северяна Силыча без рубахи.

А ведь вроде бы не падкая на внешность. К тому же замужем… Ненадолго!

Воспоминание об Иннокентии жгли хуже серной кислоты. Вот ведь сука какая… И она на это дерьмо столько лет потратила! Куда ее глаза смотрели?!

Василиса стиснула кулаки до побелевших костяшек. И тихонько выдохнула. Эмоции потом, сейчас — дело.

Тем более девки уже пришли и юркнули в широко распахнутые двери. Она следом, под аккомпанемент бурчащего живота.

Но, сделав пару шагов, застыла как вкопанная. Да это же… это самый настоящий мишленовский ресторан!

На длинных столах стояли разнообразные кушанья. Тут и жирненькая, запечённая до хруста курочка, и осетр с яблоком во рту, и множество лоханок, наполненные ледяной крошкой, в центре которых стояли полные хрустальные икорницы. А еще дальше — мяконькие пироги, булочки, сладости... И все такое сочное, свежее, вкусное!

Василиса застонала в голос и почти бегом кинулась к столу. Сейчас она поест!

— Куды грабли свои немытые тянешь?! — протрубили над ухом.

А потом за это же самое ухо схватили. Да так, что слезы из глаз брызнули.

— Пусти-и-и! — заверещала не своим голосом.

И пнула.

— Ах ты, паршивец! — в тон ей заорала женщина. — Убью!

Василиса проворно отскочила в сторону и, схватив гуся на блюде, занесла над головой.

— Только попробуй меня тронуть — расколочу к едрене фене!

Две официантки, прибежавшие на шум, мигом скрылись, а женщина застыла костлявой статуей. Ее лицо удивленно вытянулось, а ноздри раздулись, делая вздорную бабу похожей на загнанную кобылу.

— Ирод… — выдохнула с таким ужасом, что Василисе стало немного совестно.

Все-таки перед ней старая женщина. И, судя по усталому виду, день у нее выдался безрадостным. Как же это взаимно... Василиса опустила блюдо.

— Прощения прошу… Я уже второй день не ел. А тут все такое… такое… глаз не отвести! — И замолчала.

Голод и жажда встали тугим комком поперек горла. А на глаза навернулись слезы, никак их не удержать.

Василиса громко всхлипнула и тут же прикусила губу. Ее боль никого не тронет! Но, вот удивительно, бабка неожиданно смилостивилась. Самую капельку.

— Гуся на место поставь, — отозвалась