Читать книгу - "Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее дочерью - Мария Рива"

меня». Ты мне сказала по телефону из Вены – ты считаешь, что нам хорошо побыть некоторое время врозь; я знаю, это так, но, зная, отчаянно скучаю по тебе. Я уверен: все, что приносит мне страдания, идет мне на пользу.

Все вокруг меня осуждают и критикуют, и я конечно же этого заслуживаю. Людям прямо-таки доставляет удовольствие рвать меня на куски. Надеюсь, ты хоть иногда на моей стороне, не из чувства долга, разумеется, а потому, что любишь меня хоть немного и хорошо понимаешь.

Но довольно о себе. Тебе, конечно, очень хорошо в Вене. Надеюсь узнать больше подробностей в письме от тебя, но, надо полагать, у тебя нет на это времени. Еще я хочу знать, почему ты так надолго задержалась в Париже. Там что, Форст снимает новый фильм?

Мать крикнула отцу в соседнюю комнату:

– Папиляйн, опять Вилли Форст! Джо опять о Вилли Форсте – он ревнует даже к людям, которых я знала до встречи с ним! Это прямо мелодрама какая-то! – и вернулась к чтению письма:

Что ты делаешь, и как живешь, и куда ходишь, и как выглядит твоя новая одежда, и кто твои новые друзья? ЭТО УЖАСНО – НЕ ЗНАТЬ!

Ты, наверное, уже достаточно наслышана про твой фильм. Монтаж был скучным, и фильм плохо кончается – его сохранили только из-за твоей роли в нем. Думаю, ты всем понравишься, хотя фильм оценит далеко не каждый. В некоторых сценах ты чудесна, и я решил (потому что меня охватило что-то типа ревности), что в своем следующем фильме доведу эти куски до кондиции. Ахерну критики перемыли все косточки – по-моему, несправедливо, потому что он очень хорош, насколько позволяет его роль. Когда роль сыплется, начиная со свадьбы и дальше, он получается глупым и скучным, но это недостаток сценария и режиссуры – совершенно ясно, что нужно быть настоящим дураком, чтобы винить в этом англичанина.

Мамулян снимает фильм с Гарбо, и думаю, что главную мужскую роль получит Нильс Астер. В остальном я про это очень мало знаю (и, прости, особенно не интересуюсь).

На студии ничего нового. Сейчас у нас очень нудный период. Кстати, хотел тебе еще сказать, что Гейбл заболел (мозоли или что-то в этом роде) и мне повезло, что я не делаю фильм для MGM, потому что без него он ничего бы не стоил, а никого другого на роль боксера-профессионала не было, все остальные – обычные педики.

Купер и Шевалье торчат здесь…

– Папи! – закричала она. – Теперь Джо снова взялся за историю с Купером. Он мне никогда не поверит. Он все еще думает, что у меня с ним что-то было. Смешно! Купер только и умеет, что говорить «Угу» да «А?». Лупе Велес приходилось делать с ним это самой.

Она продолжила чтение:

…и по-дружески здороваются со мной, а в глазах дичь какая-то.

Думаю, пора кончать эти разговорчики. Поговорим о важном! Новый фильм. Атмосфера фильма и роль безумно интересны. Я хочу разработать тему флирта между императрицей и «наложницей» эрцгерцога. Ужасно забавно заставить императрицу полюбить молодого человека, чей долг – спать с эрцгерцогом. Миниатюрный бордель, в котором растет девочка, прежде чем стать императрицей, – есть над чем поработать. А потом ухаживания за ней пятидесятилетнего монарха, думающего, что она девственница, ее ум и влюбленность, невзирая на последствия, политические враги, которых она себе наживает из-за своих привязанностей и из-за своего сердца, отношение к прежней императрице и к своим противникам, ее храбрость и то, как она живет в эпоху, отмеченную чумой, восстаниями и убийствами, манеры и моды той эпохи, еда без ножей и вилок, пальцами, длительные омовения рук, затравленный вид тех, за кем постоянно следят, опасности, грозящие императрице, бесконечная череда отрубленных голов, отравлений, ведьмы, старый ревнивый эрцгерцог, шныряющий повсюду, маскирующиеся политики – не ясен только конец: следует ли нам ее изгнать, или ее должны обезглавить, как это принято считать, по политическим мотивам, или она должна с радостью принять казнь, потому что откажется отречься от любви к молодому человеку и произнесет историческое высказывание, что-де она предпочитает умереть как его любовница, нежели как русская императрица.

– Папи! – крикнула мать, – тебе…

– Мутти! – закричал в ответ отец. – Если хочешь со мной поговорить, иди сюда!

Сцена меняется; мы расселись на постели в ногах у отца, и мать заканчивает свою фразу:

– Тебе стоит это прочесть – Джо в своем письме привел целый сценарий. Если мне придется играть все, что здесь написано, картина будет длиться пять часов! Об этом пускай и думать забудет!

Мы сидим тихо, и она продолжает:

Я еще никогда не начинал работу, имея в руках столько материала, и еще никогда не начинал с таким замечательным персонажем. Пока что я оставлю за ним некоторое место для маневра, чтобы ты могла подстраивать роль так, как тебе бы хотелось, на последних этапах прежде чем мы начнем и ты приедешь сюда. Костюмы тоже очень приятные и забавные, хотя картины Гольбейна обычно окостеневшие и им не хватает очарования.

Подготовительная работа для фильма очень трудная, и хорошо, что у нас будет много времени, чтобы все проработать вместе. Я мог бы говорить об этом часами, жаль, что это невозможно. Конечно, я был бы невероятно счастлив, если бы ты поверила в эту идею и при этом доверилась мне и моим решениям. Начинается очередная серия исторических фильмов, и я хотел бы быть наготове.

Прежде чем стать императрицей, ты можешь изучить ее возможности, очарование, изящество и гуманность, а также окружающую ее жизнь. Ты бы мне очень помогла. Как только почувствуешь хотя бы малейшую симпатию к этому персонажу, пожалуйста, телеграфируй мне и доставь мне удовольствие, потому что я знаю – ты будешь в восторге от фильма, когда он будет снят, и было бы здорово, если бы вся работа и все планирование могли держаться на твоем незримом энтузиазме. Прости мне мой режиссерский пыл – я понимаю, он тебе не всегда нравится.

Мать дочитала письмо фон Штернберга до конца; качая головой, она передала его отцу, сказав:

– Джо чересчур глубоко залезает в этот фильм. Выглядит так, будто он планирует создать эпическое полотно! Почему бы просто не снять красивую картину о трагедии русской императрицы и оставить все большие «дела» Эйзенштейну? Прочти его, Папи, и скажи, как мне разговаривать с ним завтра, когда я ему буду звонить. Мне нужно вымыть и уложить волосы.

Я вышла вместе с ней, чтобы помочь ей