Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

открытым алтарем, престолом, вынесенным на середину храма решать проблему благочестия служащих священников.

Открытый алтарь один оздоровит распущенность духовенства, которое, спрятавшись за перегородку, ведет себя суетливо и бесцеремонно, выветривая совершенно благоговение.

Открытие алтаря возвращает алтарю чистоту и святость, освобождая алтарь от загружения, как теперь, церковной рухлядью и скарбом.

Эта бытовая зарисовка выразительна. Действительно, это подчас бывает. И в алтаре священнослужители должны вести себя подобающе, потому что алтарь – это горний мир.

Дальше еще характерная деталь.

Для утверждения в вере ввести торжественный обряд конфирмации, как общинноцерковное свидетельствование о духовной зрелости лица.

Для него Миропомазание как таинство, в коем мы получаем благодатную помощь в преображении наших чувств, всего нашего мироощущения, нашего естества, получаем личную харизму – не существует. Для него это – общинноцерковное свидетельство духовной зрелости христианина, которое в подростковом возрасте, видимо, и надо осуществлять. Это нравственно-утилитарный подход к литургической жизни.

Общее направление борьбы с обрядоверием. Ослабляя все, поддерживающее младенческие дикарские вкусы народа, усиливать духовное содержание и смысл обряда. Послабление внешней декоративной стороны богослужения, заслоняющей нравственно-назидательный смысл его, а также мистико-питательный смысл. Изживать из церковного обихода предметы громоздкие, рассчитанные в действии на глаза и воображение, а не на мозг и чувство в частности.

Не употреблять на входах и выносах огромных размеров Евангелий, которые рассчитаны на диаконские мускулы, на глазение, но не на внимание присутствующих.

Отменить изнесение Евангелия в качестве иконы для лобызания его деревянной или металлической обложки. Вместо этого употреблять евангелие малых размеров без всякой отделки и внушать его почаще читать.

Под этим бы и Л.Толстой подписался. Антонин сразу подчеркивает, что вынесение Евангелия в качестве иконы не нужно, для него Евангелие – не икона. Почитание богослужебного Евангелия – это составная часть иконопочитания. Для него же это просто таскание книжки неудобного размера, которую нужно не таскать по храму, а читать.

С точки зрения рассудочной правильно: надо не таскать Евангелие по храму, надо его читать, размышлять над ним. Это протестантский подход. Но просто, читая Евангелие, христианином не станешь, ибо Евангелие вообще закрыто без церковного предания, толкующего его, и без благодатной помощи, которую мы получаем через Таинства церковные, которые сопряжены со священнодействием, предполагающим почитание Евангелия. Я уже не говорю о том, что Антонин Грановский, подобно Толстому, пытается стилизоваться под какого-то варвара и смотреть якобы наивным взором на богослужение, отмечая все его несообразности. На самом деле это не взор папуаса, который впервые увидел богослужение, папуасу это было бы простительно. Но когда так рассуждает епископ, то это говорит о его глубоком духовном обольщении.

Злототканные парчовые ризы, держащиеся на священнослужителе лубком и сообщающие последнему истуканность, изживать, заменяя их приличными матерчатыми или холщовыми.

Сократить до минимума колокольный звон, оставив его только в качестве призывного к богослужению и совершенно упраздняя бесконечные перезвоны во время самого богослужения, как, например, трезвон перед Заутреней, трезвон во время чтения Евангелия на Утрени и т. п., так как эти звоны колеблют воздух и заглушают смысл совершающегося в храме.

С точки зрения утилитарной опять все ясно: ну зачем существует не просто звонок, а трезвоны, художественно развившиеся за время существования Церкви? Ведь этот звук, который разносится от храма, – это донесение литургии до всего мироздания. Здесь космизм реально и проявляется, когда художественный колокольный звон доносит литургию до всех: не только до людей, но и до всего творения Божия. Об этом сложно говорить, это надо чувствовать. Именно на этой высокой духовной интуиции и происходило возрастание литургической традиции, а здесь такой примитив. Подобно тому, как возглас «Вонмем» Антонин заменяет возгласом «Внимание», также можно, наверное, заменить колокольный звон заводским гудком.

Сокращать приобретение предметов культа геркулесовых размеров, саженных распятий, неудобоносимых, поражающих, но не назидающих икон. В отношении живописи рекомендовать к преимущественному употреблению в храмах сюжеты исторической живописи перед символизмом.

Иконы для него уже не существуют. Программа, безусловно, иконоборческая по своему настрою, я не говорю уже о ее основных принципах. И это епископ…

Эти программы, по сути дела, – программы людей, которые искренне нечувствительны ко многим важным сторонам церковной жизни, которые уже мыслят и чувствуют неправославно.

И результат их деятельности может быть один – это разрушение Церкви, как Церкви, и создание у нас еретического сообщества с уродливой службой, с извращенным вероучением, с отсутствием канонической иерархии, без церковных таинств. Вот перспектива обновленческой деятельности. И в этом была главная опасность, и этому надо было противостоять. Так мыслил Патриарх Тихон, так мыслили многие его ближайшие сподвижники. И ради этого можно было сделать политические декларации, которых требовали большевики, ради этого можно было идти на компромиссы в плане политическом.

Обновленческое движение после 1924 года

В конце 1924 года в руководстве обновленцев происходят определенного рода изменения: на покой ушел митрополит Евдоким (Мещерский) – в связи со скандалом вокруг дела обновленческого епископа Николая (Соловья). Место его занял клирик еще синодального поставления митрополит Вениамин (Муратовский), человек более пассивный, преклонных лет, не принесший обновленцам дополнительной респектабельности.

В сентябре – октябре 1925 года обновленцы созвали свой второй лжесобор, который они назвали Третьим Поместным Собором Православной Церкви на территории СССР. Там собралась значительная часть обновленцев: 106 архиереев, более ста клириков и более ста мирян. Присутствовали, в основном, сторонники Синодальной Церкви; люди Красницкого в этом «соборе» не участвовали.

Новый «собор» по своему эффекту был уже несравним с первым обновленческим лжесобором. Он лишь подтвердил его решения, в частности, о законности низложения Патриарха Тихона и каноничности обновленческого ВЦУ, брачный епископат, второбрачие духовенства, новый календарный стиль; признал систему синодального управления и автокефалию Украинской обновленческой церкви. Власти уже не так активно поддерживали обновленцев, чувствуя, что они уже начинают сходить с исторической арены.

Вся дальнейшая история обновленчества – это история его постепенного исчезновения. Вскоре, в 30-е годы, обновленцам самим придется испить чашу репрессий со стороны властей.

Последние дни жизни Грановского, Красницкого и Введенского

Наименее одиозный среди обновленцев, Антонин (Грановский), разорвал отношения и с Синодом, и с «живой церковью», был запрещен в священнослужении как Патриархом Тихоном, так и обновленческим Синодом в октябре 1923 года. Жил он в своем Заиконоспасском монастыре, служил свои странные литургии, тяжело болел, и, видимо, тяжелая болезнь заставила его подумать о душе.

В 1926 году, чувствуя приближение смерти, он решил вступить в контакт с митрополитом Сергием – с тем, чтобы начать переговоры о возвращении небольшой