Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

ведь тогда это был нонсенс. Для большинства людей это было просто что-то непонятное, загадочное. Для людей образованных это было реанимирование каких-то языческих представлений о погребении усопших. Но большевики пошли по этому пути, и это вполне понятно.

Здесь, как и в решении уничтожать мощи, опять проявляется неоязыческая, а значит, сатанинская природа большевизма. Вот его тело, кроме тела ничего нет, и раз человек умер, остается главный субстрат его личности, который нужно научными средствами сделать нетленным, т. е. с помощью науки преодолеть законы естества, раз этот великий покойник при жизни с помощью своего ума преодолел все несовершенные формы человеческого бытия.

И конец послания:

Вечная память и вечный покой твоей многострадальной христианской душе.

Уже все сказано, но, оказывается, нет: еще и христианская душа у этой мумии.

Вот атмосфера, в которой Патриарху приходилось вести церковный корабль. И не скажи ты так, как Евдоким (Мещерский) – ты уже контрреволюционер, тебя уже нужно брать под подозрение.

Заканчивая разговор о мавзолее, напомню, что его автором стал архитектор Щусев, который построил до этого десятки храмов и монастырей, в частности, Феодоровский городок в Царском Селе. Это был большой знаток сакральной архитектуры, но построенный им мавзолей по своим архитектурным формам – настоящее языческое капище.

Так беснование теперь стало называться передовой научной идеологией.

Программы обновленческих организаций

«Собор» 1923 года был лишь шагом на пути кардинального изменения всей церковной жизни. Дальнейшие шаги нетрудно было бы представить, познакомившись с программами обновленческих организаций. Давайте познакомимся с тремя программами подобного радикального изменения церковной жизни.

В программе «Союза церковного возрождения» главное внимание уделялось литургической реформе. Такая организация, как «Живая церковь», была более заинтересована в том, чтобы, почти ничего не меняя в Церкви, передать реальную власть в ней белому духовенству. А «Союз общин древлеапостольской церкви», возглавлявшийся Введенским, особенно подробно останавливался на вопросах, касающихся догматических реформ. Чтобы не приводить все программы от начала до конца, остановимся на наиболее характерных и наиболее радикальных предложениях.

Вот что говорится о сфере догматических реформ в программе «Живой церкви», которая была принята в мае 1922 года. Попытаемся понять, какого рода богословское содержание скрывается за этими формами:

Восстановление евангельского первохристианского вероучения с нарочитым развитием учения о человеческой природе Христа-Спасителя и борьба со схоластическими извращениями христианства.

Казалось бы, христологическая тема в Православном Предании очень четко определена Вселенскими Соборами. Что это за несторианские размышления? Несложно предположить, что имелось в виду. Якобы историческая Церковь недостаточно уделяет внимания вопросу о служении Церкви конкретному земному человечеству; судить о том, как служить земному человечеству, можно лишь после того, как будет пересмотрено учение о Христе, будет выделен именно Его человеческий аспект, якобы оттесненный на второй план в историческом Православии. Но здесь речь идет о покушении на догматические формулировки сразу нескольких Соборов, которые рассматривали христологическую проблематику.

Развитие учения о происхождении мира от творческой воли Божией при участии производительных сил природы.

На первый взгляд, сложно сказать, что здесь имеется в виду, но безусловно, что желание понять мир без промысла Божия (Бог сотворил мир, а дальше – «производительные силы природы»), из его естественных, научно объяснимых закономерностей, было одним из основных у Введенского, который очень много говорил на темы религии и естествознания.

Страшный суд, рай и ад, как понятия нравственные.

Это означает сомнение в онтологической реальности и Страшного суда, и рая, и ада.

У Введенского еще более радикально говорится о некоторых догматических аспектах обновленческой идеологии.

Полная незыблемость Никео-Цареградского Символа Веры. Союз, однако, решительно выдвигает необходимость пересмотра догматики, в которой не только царствует неоплатонизм, но и современный капитализм, перенося ненормальное отношение классов на самое небо: Христос, Его небесный византийский двор, святые в качестве министров и т. д. Вот иллюстрация современного капиталистического устройства неба.

Если отбросить эту дикую политическую фразеологию, то мы здесь прочитываем, что для обновленцев незыблем лишь Никео-Цареградский Символ Веры. Все остальные догматические установления Церкви, включая принятые на последующих Вселенских Соборах, могут подлежать пересмотру. И, наконец, характерное обвинение Православной догматики в неоплатонизме. Это один из излюбленных аргументов протестантов.

Таким образом, перед нами программа пересмотра догматического учения Церкви, отказ от принципов, которые делают православного православным. Такие преобразования, если бы они были приняты соборно и проведены в жизнь, означали бы, что догматика Русской Православной Церкви превращается в догматику еретическую со всеми вытекающими отсюда последствиями для сакраментальной и канонической жизни Церкви.

Большое внимание в этих программах уделялось теме морали. Это тоже характерно: обновленцы постоянно подчеркивали, что мораль – это важнейшая сфера религиозной жизни человека, ибо через мораль религия научает человека быть активным членом общества. Вот что мы читаем у Красницкого:

Развитие нравственного учения о спасении в мире в обычных условиях, в трудовой жизни человечества. Опровержение монашеского учения о спасении личном, путем отрицания им мира и попрания естественных потребностей человека, человеческой природы, что ведет к нравственному разложению и уничтожению рода человеческого.

Здесь есть глубокая неприязнь и непонимание монашества, очень примитивный аргумент людей, чуждых духовной жизни, что монашество противоречит человеческой природе, монашества быть не должно, хотя опыт человеческой природы показывает, что у многих народов на протяжении тысячелетий существовал этот институт, значит, для человечества он не может быть признан противоестественным.

У Введенского по вопросам морали:

Современная мораль христианства насквозь пронизана духом рабства. Мы же не рабы, но Сыны Божии; изгнание духа рабства, как основного принципа морали, из системы этики есть дело Собора. Также должен быть изгнан капитализм из системы морали. Капитализм есть смертный грех, социальное неравенство недопустимо для христианина.

Мы уже говорили о том, что стремление утверждать возможность существования на земле некой совершенной социальной системы и в то же время заявлять, что все, что было с этой системой не связано, – смертные грехи, это совершенно нехристианская постановка вопроса. Любая социальная система в мире должна быть несовершенной, потому что мир отпал от Бога. Здесь они следуют социальному утопизму большевиков.

В связи с моралью возникает очень важная тема внешнего положения Церкви в плане каноническом и в плане ее взаимоотношений с государством. О канонах у Введенского говорится очень четко:

Каноническое устройство Церкви есть не евангельское устройство Церкви. Христос не знает юридических норм. Поэтому должен быть на основании апостольских традиций, а также требований современной жизни, выработан действующий комплекс правил, которым и надлежит руководствоваться взамен устаревшей «Книги правил».

Отмена «Книги правил» – это