Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

отмена, в том числе, таких канонов, которые были приняты и Вселенскими Соборами, и могут быть соответственно отменены только на этом уровне. Но обновленческий «собор» на практике это уже сделал.

У Красницкого выражено проще и прямее:

Открытие свободного доступа к епископскому званию пресвитерам, состоящим в брачном сожитии со своими супругами, применительно к практике первых веков христианства.

Высшее и епархиальное пресвитерианское управление с участием епископов, клира, мирян, всех на равных правах.

Красницкий вообще уже рассматривает епископство, как некий титул для церковного администратора, он требует уравнения в правах пресвитера и епископа, т. е. даже разрушает трехстепенную церковную иерархию.

И последнее из программы Введенского по поводу отношений Церкви и власти:

Собор в отношении власти должен поставить Церковь не только в положение лояльное к Советской власти, но и тем более открыто признать, что эта власть мирскими методами проводит лучшие Христовы идеалы.

Во внутренней своей жизни Церковь должна до конца проводить принцип апостольского коммунизма: каждая приходская община есть трудовая коммуна, прежде всего.

То, что это прежде всего евхаристическая община, Введенский полностью игнорирует.

Таковы программы двух крупнейших обновленческих организаций. Реализация этих программ на практике привела бы к тому, что Православная Церковь в России превратилась бы в еретическое сообщество, в котором не было бы ни сакраментальной жизни, ни каноничной иерархии, ни православного вероучения.

Сложность ситуации заключалась в том, что если, скажем, Антонин Грановский был одержим идеей литургической реформы: богослужение сразу перевести на русский язык, литургию существенно изменить, престол вынести на середину храма; то сторонники Введенского, и в особенности Красницкого, очень быстро поняли, что это отпугнет многих, и они в богослужении мало что меняли, они изменяли именно вероучение Церкви. А это тем более опасно, что по видимости их «церковь» оставалась православной, однако власти ее почти никак не преследовали, в отличие от патриаршей Церкви, и у многих мог возникнуть соблазн ходить именно туда. Разрушение патриаршей Церкви при сохранении этой обновленческой псевдоцеркви могло сделать незаметной для некоторых категорий христиан потерю Церкви. Обновленцы создавали бы иллюзию сохранения церковной жизни там, где ее уже не было.

Антонин Грановский главное свое внимание уделял литургической реформе. Нужно сказать, что основные идеи Антонина Грановского принимались и Красницким и, в особенности, Введенским. Они лишь по тактическим соображениям не выставляли это на первый план. А Антонин Грановский говорил все прямо, да еще экстравагантным языком. Вот что предлагала программа его организации.

Переход на русский язык богослужения признать чрезвычайно ценным и важным приобретением культовой реформы, неуклонно проводить его, как могучее орудие раскрепощения верующей мысли от магизма слов и отгнания суеверного раболепства перед формой. Живой, родной и всем общий язык один даст разумность, смысл, свежесть религиозному чувству, понижая цену и делая совсем ненужным в молитве посредника, переводчика, спеца, чародея.

Конечно, примитивизм восприятия священнического служения поражает. Это пишет православный епископ, для него служение священника – это служение «переводчика, спеца, чародея». Это говорит о внутренней глубокой расцерковленности мироощущения самого Антонина, о том, что он не чувствует каких-то реальностей церковной жизни.

Другое дело, что здесь, наверное, он использует какие-то имеющие место в церковной жизни отрицательные явления. Посмотрите на многих священников, которые изо дня в день совершают требы, и вы почувствуете, что у многих это, действительно, происходит совершенно механически, они часто не продумывают, не «проживают» слов молитвы. Действительно, словно некие магические заклинания. Но это не значит, что нужно принимать то, что предлагает Антонин. Далее он пишет:

Русскую литургию, совершаемую в Московских храмах Союза, рекомендовать к совершению и в других храмах Союза, вытесняя ею практику славянской т. н. «златоустовой» литургии, от которой Златоуст отрекся бы, если бы услышал, как ее совершает духовенство теперь.

Действительно, по своей форме литургия св. Иоанна Златоуста отличается от той, которая была во времена св. Иоанна Златоуста, здесь естественное развитие, хотя златоустовская основа остается. Но что предложит взамен Антонин Грановский? Он, будучи знатоком древних языков, собрал последования древних восточных литургийных чинов, сделал из них компиляцию, перевел ее на русский язык и таким образом служил. При этом престол находился в центре храма.

Благословить составление нового требника по намеченному уже Союзом пути с усугублением и одухотворением содержания и чинопоследования Таинств в противоположность магическому смыслу нынешних чинопоследований.

Те, кто со вниманием читал требник, не могли не заметить, что на самом деле требник – это очень содержательная в богословском плане книга. Она даже дает возможность проповедовать и миссионерствовать на должном уровне. Скажем, если вы кого-то крестите, то не надо даже особых проповедей произносить, надо просто внимательно растолковывать смысл молитв, смысл совершаемых действий, это будет лучшая школа катехизации.

Антонин Грановский этого в требнике не видит, лучше сказать, что не хочет видеть. Когда он упрекает его в некоем «магизме», то это говорит лишь о том, что он сам сакральную, сакраментальную сторону церковной жизни уже совершенно не воспринимает.

Храм считать центральным пунктом, единственным для удовлетворения всех религиозных нужд верующих, как общих, так и частных, упраздняя частные требы на домах.

Здесь Антонин Грановский просчитался, такую реформу не приняли бы и обновленческие священники, потому что без треб на домах очень сложно священнику жить в плане материальном. Но интересно, почему это ему приходит в голову. Зачем освящать дом, хлев, гумно? Сакраментальная жизнь Церкви продолжается и вне стен храма. Храмом является вся природа, весь мир Божий. Поэтому, если мы возьмем все случаи освящений в требнике, так ненавистном Антонину Грановскому, мы увидим на самом деле подчеркивание космического смысла сакраментальной жизни; таким образом, происходит освящение творения. Для него это уже несуществующий план церковной жизни. За освящением быта за стенами храма стоит мысль об освящении всей жизни христианина, поэтому с какой стати следует запрещать освящать дом, бытовые внехрамовые стороны жизни христианина?

Посмотрим, что же он пишет о храме.

Открытый алтарь приветствовать, как возвращение к той внутренней архитектуре храма, которая была единственной в течение первых шести-семи веков и давала слиянность и задушевность молитвы священнослужителя с присутствующими, как обстановка, завещанная нам великими святителями-литургистами, открытым предстоянием с народом, воспламеняющим народ в общей молитве.

Антонин Грановский забывает, что иконостас появился неслучайно, что Церковь продолжала свое творчество и после первых шести – семи веков. Для него совершенно отсутствует богословский, мистический смысл иконостаса, смысл иконы. Для него это просто «перегородка», он дальше этот термин и употребляет. При этом подход очень примитивный: