Читать книгу - "Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Патрик Бизли"

Радиопереговоры практически прекратились. Правда, иногда все же поступали дешифрованные материалы, и нам удавалось определять районы патрулирования, но и этот источник начал иссякать.

В марте 1944 г. секция поиска докладывала, что «по приказу контрольной службы командования подводного флота, переданному специальным шифром, двум следовавшим в рейд 740-тонным подводным лодкам и одному самолету-торпедоносцу назначались встречи с подводным заправщиком. Из этого следует, что противник подозревает, — возможно, после потопления его танкера в Индийском океане[103] и грузовой подводной лодки у берегов Южной Африки, в обоих случаях поблизости от места намеченной встречи с подводным заправщиком, — что у нас в руках имеются действующие шифртаблицы, которые, как он полагает, были нами ранее захвачены вместе с подводной лодкой. В настоящий момент мы читаем шифрпереписку противника бесперебойно, несмотря на применяемую им маскировку».

К середине декабря положение стало еще более серьезным. Согласно донесению Уинна, «важные оперативные приказы подводным лодкам продолжают передаваться шифром, предназначенным только для одного корабля, что вносит значительный элемент неуверенности в прогнозирование действий подводных лодок. Кроме того, становится все более ясным, что противник придерживается такой практики, называя ее почему-то «новшеством», когда все необходимые для патрулирования инструкции даются подводным лодкам перед их отбытием, а изменения и дополнения к ним передаются по радио по мере надобности в исключительных случаях. Соответствующее снижение ценности радиоперехватов, производимых разведкой особого назначения, является значительным по сравнению с теми временами, когда приказы о патрулировании почти неизменно передавались подводной лодке по радио после ее выхода в море. Подводные лодки сейчас большую часть времени проводят под водой и выходят на связь все реже и реже».

Еще в 1943 г. Дениц не хотел публично признавать, что его шифры вскрываются. Но в отличие от экспертов секретной службы ни он, ни его штаб не проявляли восторга по поводу надежности шифра ТРИТОН. Приводимое в оправдание Деница утверждение о том, что он не мог поставить этих экспертов на место, будучи главнокомандующим германскими военно-морскими силами, звучит довольно банально. Поэтому остается в некотором роде загадкой, почему все-таки в систему шифров не были введены более радикальные изменения.

В тот период немцы испытывали острый недостаток в нефти, и мы знали об этом; но не так-то просто было определить, сколько они «наскребут» ее, чтобы продолжать операции с баз в Норвегии, если последует соответствующий приказ. Факты — упрямая вещь, а они говорили о том, что подводный флот увеличивается, что лодки новых типов будут очень грозным оружием для противника, когда они смогут выйти на оперативный простор, и что как традиционная разведка, так и специальная, на которую полагалась секция поиска, прекращают свое существование. Уинн был прав, когда забил тревогу, так же как и ГМЩ, который прислушался к ней,

Кептен флота Роскилл в своей книге писал: «В начале 1945 г. первый морской лорд направил комитету начальников штабов докладную записку серьезного содержания. В ней говорилось о возможности возобновления в феврале и марте 1945 г наступательных операций большого масштаба на путях следования караванов в Атлантике, а также в наших прибрежных водах с участием большого числа подводных лодок новых типов. Первый морской лорд считал, что потери судоходства могут даже превзойти уровень потерь весны 1943 г. Если это произойдет, то наземные операции в Европе неизбежно пострадают». В итоге флотилия из трехсот судов, предназначенная для Дальнего Востока, была задержана, а минирование вод с воздуха и противолодочные операции были активизированы.

В начале февраля мы перехватили радиограммы Деница командирам немецких подводных лодок, в которых приводилась такая цитата из директивы Гитлера: «Требуется всемерно усилить надводную войну, сделав ее еще более интенсивной и скоротечной». Неделю спустя мы зарегистрировали выход из Кристиансунна первой подводной лодки типа «XXIII» и узнали о намерении немцев перевозить подводным путем в форты Бискайского залива по сорок пять тонн дизельного топлива ежемесячно. В конце февраля была перехвачена другая радио грамма Деница с указаниями такого содержания: «Верфям продолжать работу на полную мощность. Главное — спускать на воду и вводить в строй как можно больше подводных лодок». Месяц закончился внезапным увеличением числа подводных лодок, вышедших в море. Топливом должны были обеспечиваться в первую очередь их операции в Атлантике.

Союзные армии вступали в Германию как с востока, так и с запада, но признаков готовности подводных лодок сложить оружие не наблюдалось. Напротив, все, казалось, свидетельствовало о наращивании темпов ведения подводной войны, о чем предупреждал Уинн. Единственное, что вызывало удивление, — это дальнейшая отсрочка операций подлодок типа «XXI» и тот факт, что только две или три лодки типа «XXIII» вышли из Балтийского моря.

Наконец 19 марта патрульное судно доложило о выходе из Киля «U-251I» — первой подводной лодки типа «XXI». Командовал ею, как узнала секция поиска, один из отборных офицеров капитан-лейтенант Шнее, награжденный еще в 1942 г. Железным крестом с дубовыми листьями. Шнее до недавнего времени служил в личном штабе Деница. Все говорило о том, что новая долгожданная кампания в Атлантике близка к началу. Восемь дней спустя Шнее доложил о неисправности перископа, ввиду чего он вынужден был вернуться в Хортен. Вздохнув с облегчением, сотрудники секции поиска продолжали внимательно следить за дальнейшими действиями этой лодки.

В конце марта Уинн докладывал, что еще «рано говорить об упадке боевого духа. Экипажи подводных лодок, выполняющие боевые задания, не в пример штабам на берегу и учебным флотилиям, где проводятся испытания и боевая подготовка, все еще показывают решительность и смелость». В связи с уходом подводных лодок из Балтийского моря и из портов, к которым приближались армии союзников, в значительной степени повысилась интенсивность движения немецких кораблей в Бельтах и Каттегате. Это открывало перед ВВС Англии и США, которые теперь почти полностью контролировали воздушное пространство над Германией и Данией, более широкие возможности, причем впервые после наступательных операций в Бискайском заливе в 1943 г. Интенсивное минирование вод английскими самолетами и сравнительно небольшие глубины вынуждали подводные лодки почти все время идти в надводном положении. Переход из Киля в Южную Норвегию, который на протяжении почти четырех лет не составлял никакого труда для подводной лодки, отправлявшейся в первый боевой рейд, теперь становился все более рискованным. Ракетные и бомбовые удары самолетов «Москито» и «Тайфун» стали весьма результативными. Один из таких налетов в середине апреля продемонстрировал не только резко увеличившуюся способность союзников переносить войну непосредственно в территориальные воды противника, но и удивительную точность работы нашей радиопеленгаторной службы.

16 апреля секция поиска докладывала: «Благодаря счастливой случайности одна из РПС запеленговала подводную лодку, направлявшуюся в Каттегат. Это произошло незадолго перед тем, как эскадрилья самолетов «Москито» в составе