Читать книгу - "Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин"

кажется, что их высочества делают что-то не так… не торопитесь их останавливать. Это может быть фатально для нашего общего дела. Все поняли?

— Что ж тут непонятного? — сказал Айрис. — Помним Синелесье, будто это было вчера, командир.

— Мессиры, — не выдержал я. — Если говорить о судьбе… вы нам шансы повышаете за свой счёт. Я не могу об этом не думать.

— Вот да, — тут же сказал Лэрик. — И мне кажется.

— Но повышаем? — спросил Дэймен.

У меня с языка не пошло.

— Да, — сказал Рошер. — Факт. Но…

— Так и говорить не о чем, — сказал Сэдли. — Всё в порядке стало быть.

— Мы повышаем шансы не только вам, вот дело в чём, — сказал Дэймен. — Мы Перелесью повышаем шансы как минимум… и Прибережью вот… не говорю уж, что самой Святой Земле.

— По-моему, прекрасно звучит, — сказал Айрис. — Вот если понижали бы…

— Хэй-я! — Лаурлиаэ вскинул кулак. — О нас будут петь!

Рошер вздохнул и кивнул. Я попытался улыбнуться: дракон чудесный, конечно…

— Кажется, только Ричард сравнительно… Ну… Мне кажется, никто из упырей точно не дотянется до Ричарда, — очень грустно сказала Глейза.

Её, мне кажется, тоже мучили те же самые предчувствия, она еле держалась.

— Я постараюсь быть рядом, сколько смогу, — сказал Ричард. — И прикрою, как смогу. Жаль, что у меня возможности… не всегда того…

Рошер снова вздохнул.

— Дневной свет, ясно.

— Не только свет, — сказал Лаурлиаэ. — Местные говорят, что вампиры не ходят там, Даже в горах не очень ходят. Там вампирам тяжело. Не их место.

— Наше или нет, я буду, сколько выйдет, — повторил Ричард. — Это мои дети. И кстати, мессиры… беленьким поспать бы. Завтра день даже для взрослых тяжёлый. Пусть они чуток погреются друг о друга, а?

Он страшно важную вещь сказал. Я был ему благодарен изо всех сил за это — да и мы все, кажется. Я по лицам ребят видел, как всем хочется хоть за руки подержаться. Ощутить нашу связь — и хотя бы тень силы. Правда, я думал, что мы не заснём — но даже посидеть на диване рядом и то было бы хорошо.

И здорово, что с Ричардом никто не стал спорить.

Он нас сам проводил. И дотронулся до всех — ну вот легонько волосы поправил. Что-то такое сделал — тревогу из нас вытащил, как занозу.

— Это чудо такое, Ричард? — спросил Лэрик и зевнул.

— Чудо, чудо, — сказал Ричард. — Вам надо поспать, я буду охранять, вы поспите. Пора… хоть бы чуть-чуть вам успеть, хорошо, что рассвет нынче поздно.

Но даже при том, что Ричард собирался охранять сны, мы всё равно устроились на том же несчастном диване. Вцепившись друг в друга.

И вот так — заснуть удалось, да.

Глава 31

Мы долго проспали — и хорошо. Выспались.

Так привыкли спать в одной куче, что научились друг другу не мешать — только греться. И кошмары никого не мучили в этот раз. Видимо, Ричард нас впрямь прикрыл.

Но я проснулся с мыслью о том, что мама будет плакать — и вот ни разу это не лучшая мысль для нового дня. А за окном уже светило неожиданное солнце, тусклое, правда, осеннее солнце, и уличный шум был слышен. Шло к полудню, похоже.

Лэрик зевал и тянулся, как кот, Глейза причёсывалась перед тем самым зеркалом, в которое я разговаривал с Ильсорой, а Рошер любовался тем, как она это делает. Не такое плохое начало, на самом деле.

Мы проснулись и начали шуршать, это тут же было замечено, по-моему, буквально всеми — и нас тут же взяли в оборот. Последние часы, что ж…

Нас кормили не гостиничным, а тем, что приготовили мама и Солана. Мама не плакала, даже улыбалась — я был ей страшно благодарен, всей душой. Солана, по-моему, потихоньку плакала, отворачивалась, чтобы вытереть глаза — но её слёзы меня не так резали, как мамины бы. Аглир смотрел на нас влюблёнными глазами, но больше не пытался напрашиваться — и ему я был благодарен тоже.

Надо было бы попробовать поржать, но шуточки у нас просто с языка не шли. Из-за мамы, думаю. Глейза её поймала и усадила с нами, пыталась поить кавойе, а мама всё порывалась ещё что-то принести, поправить, улыбалась невпопад — и я никак не мог придумать, что тут можно хоть как-то улучшить или облегчить.

Наверное, поэтому, когда пришёл Дэймен, мы очень обрадовались. И фарфору обрадовались — как-то сразу стало легче и дышать, и двигаться, и стало можно хохмить. Рошер заорал:

— О! Прекраснейший мессир капитан-некромант! — схватил Дэймена в охапку и посадил на подоконник.

А Дэймен и не подумал обидиться. Ухмыльнулся даже, пожалуй, самодовольно.

— Как сказал бы мессир канцлер, дисциплина, субординация? Нет, не слышали…

— Ну вот опять! — фыркнул Лэрик. — Сюпруг, отстань от капитана! Вообще удивительно, как он тебя терпит!

Но Дэймен, кажется, особо и не терпел, а Рошер осклабился, как шпана. Пытались напряжение снимать, как могли, всё понятно.

— Мессир Лаурлиаэ, — нежно сказала Глейза, — а можно вас попросить? Вы могли бы стать драконом? На одну минуточку?

И все немедленно отвлеклись от Рошера и Дэймена. Лаурлиаэ поклонился, сцепив пальцы.

— Повинуюсь, белая принцесса. Быть может, белая принцесса улыбнётся.

— Конечно! — восхитилась Глейза.

И он перекинулся. Я не ожидал, честно.

Я к фарфору попривык уже так-то… к людям, я имею в виду. Но я никак не ожидал, что фарфоровый дракон — это будет мёртвый дракон, реально! Люди выглядели, скорее, искусственными, механическими, маленько машинами — а дракон…

Медный скелет. И крылья — как из отточенных лезвий. И медный череп с пустыми глазницами, а в них, в глубине, горят золотые огни. От взгляда на Лаурлиаэ в драконьей форме оторопь брала. Уже никакая не машина и не протез — а прямо натуральная и довольно жуткая нежить. Было в нём что-то очень древнее, стихийное, сильное и беспощадное.

Но Глейза протянула руку, дракон нагнул голову — и моя принцесса погладила этот медный череп с кошмарным зубастым клювом, с какими-то острыми наростами, похожими на пучки рожек.

— Вы прекрасны, дорогой дракон!

— Да! — восхищённо выдохнул Лэрик. — Упыри немедленно обгадятся, если увидят! На страх врагам!

Дэймен спустился с подоконника, чтобы посмотреть поближе.

— Хорош, Лаурлиаэ, — сказал он. — Очень хорош. Восторг, слов нет.

— Драконы же элементали? — спросил я. — Почти божества?

— Божества или демоны, — прошелестел Лаурлиаэ каким-то уж совсем нечеловеческим звуком. — Но не демоны из ада, брат.

Я тоже протянул руку, а Лаурлиаэ мне — лапу, удивительную лапу из медных костей,