Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

оглядевшись, решил убрать лошадь с дороги. Я согласился, хотя каждая минута, потраченная на разговор с человеком у ворот, казалась потерянной.

Пока возчик устраивал повозку во дворе, я вытащил записку Аркадия. Следом из кармана выпала одна из его перчаток. Я поднял ее, отряхнул и несколько секунд зачем-то разглаживал пальцы, прежде чем сообразил, что делаю.

Аркадий ушел из дома без перчаток. Собирался ненадолго.

К тому часу, когда он обещал вернуться, я еще провожал Веру и Лизу. Потом задержался на обратной дороге. Теперь уже прошла значительная часть ночи, а я даже не знал, нашел ли он Федора.

На улице мимо меня шли люди. Мужчина нес на плечах сонного ребенка, две женщины обсуждали, где лучше встать утром. Они собирались получить подарки в честь коронации Николая Второго, посмотреть гулянье и вернуться домой. Я помнил, чем закончится эта раздача.

Восемнадцатое мая тысяча восемьсот девяносто шестого года. Ходынское поле. Больше тысячи погибших в давке.

Точное число я бы сейчас не назвал. Из всего когда-то прочитанного в памяти оставались подарки, громадная толпа, неровное поле и люди, которых сдавили так, что они не могли ни выбраться, ни поднять упавших. Но когда начнется самое страшное, с какой стороны пойдут первые толчки, где еще можно будет пройти, я не знал.

Женщина рядом со мной сказала спутнице, что нужно поторопиться, иначе все разберут. Я обернулся на ее голос.

— Лучше не идите к самой раздаче с ночи. Там уже тесно.

Она посмотрела настороженно и взяла спутницу под руку. Обе прибавили шагу.

Возчик вышел из ворот и тронул меня за локоть. Я сунул перчатку в карман и пошел за ним.

В условленном дворе нас впустили после короткого объяснения. Человек, которому поручили передавать вести, сразу узнал Аркадия по описанию. Молодой господин приходил, спрашивал о двух парнях, потом уходил к дороге и возвращался еще раз.

— Один длинный, другой покрепче, в тесном пиджаке? — уточнил он. — Все говорил, что увезет обоих, как только найдет.

Я почувствовал такое облегчение, будто Аркадий стоял за воротами. Его видели здесь, он был цел и еще сердился на заставивших себя искать.

— Куда пошел в последний раз?

Нам показали направление. Там раньше собирались ожидавшие знакомых, но их попросили отойти, чтобы не мешали подвозу. Часть людей осталась возле временных лавок.

Я записал, что приезжал и отправился следом. Попросил непременно задержать Аркадия, если тот вернется. Возчик повторил просьбу, пока я уже выходил за ворота.

У дороги стало теснее. Сначала мы еще могли останавливаться и расспрашивать встречных. Потом пришлось говорить на ходу: сзади напирали, просили посторониться, кто-то сердился на людей, которые идут не в ту сторону. Я несколько раз звал Аркадия, но в ответ поворачивались незнакомые лица.

Возчик не давал мне уходить вперед. Когда я попытался протиснуться между стоявшими подводами, он ухватил меня за рукав.

— Там упремся. Снаружи обойдем.

— Мне сказали, он пошел туда.

— Туда и придем. Только с другой стороны.

Я выдернул руку, но через несколько шагов остановился. Люди впереди уже стояли плечом к плечу. Над ними качался поднятый узел; его хозяин просил пропустить назад, однако подвинуться было некуда.

Пришлось вернуться.

Мы шли вдоль заборов, обходили занятые повозками места, снова выбирались к проходам. Отвечали нам разное. Одни уверяли, что возле поля все спокойно и народ просто ждет утра. Другие жаловались, что не могут выйти на дорогу, по которой пришли. Я старался запомнить каждое указание, но вскоре поймал себя на том, что второй раз спрашиваю у возчика о повороте, который мы уже прошли.

Он ответил терпеливо. Я видел, как он смотрит на меня, и заставил себя остановиться, выслушать до конца.

Один из встречных вспомнил светловолосого господина с усами. Тот спрашивал о парнях возле телег, а потом пошел к торговым постройкам. Мужчина объяснил, как добраться с тыльной стороны. Мы вернулись к забору и долго пробирались по узкому проезду, которым подвозили товар.

Когда я снова достал записку, почерк уже можно было разобрать без фонаря.

Начиналось утро восемнадцатого.

От этой мысли у меня похолодело под рубашкой. Я ускорил шаг, едва не налетев на человека, вышедшего из-за повозки. Он придерживал под руку женщину, которая волочила ногу и все повторяла, что потеряла сестру. Мужчина спросил, далеко ли до свободной дороги. Возчик показал ему путь.

Я смотрел на женщину, пока они проходили мимо. Шаль она потеряла, ворот платья был разорван, на шее темнела широкая красная полоса. На мой вопрос о светловолосом господине она даже не повернула головы.

Дальше за постройками закричали. Я не разобрал слов, но это уже не походило на прежние окрики.

Навстречу нам спешил мужчина в расстегнутом жилете, с коротким ломиком в руке. Возчик спросил его о проходе между лавками, а я, почти перебив, начал описывать Аркадия.

— С двумя парнями? — спросил мужчина. — У меня застряли. Молодой господин ногу прищемил.

Я схватил его за предплечье.

— Где?

Он показал назад. Возчик отнял мою руку и попросил провести нас снаружи.

Лавочник пошел первым, огибая повозку с пустыми ящиками. Я наступил на что-то скользкое, ударился коленом о колесо и едва это заметил. Из-за досок совсем близко донесся голос Аркадия:

— Федя, не тяни. Перестань, больно же.

Я позвал его так громко, что лавочник обернулся.

— Здесь он. Только на край не ступайте.

У наружного угла лавки мы остановились. С передней стороны, обращенной к полю, теснились люди. Здесь, сбоку, еще оставалось несколько шагов свободной земли между постройками. Добраться до нее мешал перекошенный край деревянного помоста.

Аркадий сидел в образовавшемся провале, прижавшись плечом к угловой стойке. Федор держал его под мышками. Чуть дальше Иван лежал животом на наклоненных досках, вцепившись в край.

Друг поднял голову на мой голос, и я сразу увидел, как он изменился. Светлые волосы слиплись у висков, лицо было в грязи, губы побелели. Он хотел улыбнуться, но только дернул щекой.

Я полез к нему, не дослушав предупреждения лавочника. Под ногой подалось дерево; возчик успел схватить меня за ворот и удержал.

— Вот сюда! — Лавочник показал на толстую поперечину у земли. — Она целая. Ногу на нее ставьте.

Я послушался, наклонился к Аркадию и подхватил под плечо. Он навалился на меня всем весом, и я едва не потянул его вверх. Друг вскрикнул.

Только тогда я увидел зажатую ногу.

Край настила сорвало с опоры. Нижняя доска ограждения сдвинулась наискось и придавила сапог выше