Читать книгу - "Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман"

делились поровну – на зарабатывающих и домохозяек. И здесь состав пациенток отражает состав населения в целом.

Таблица 12. Распределение абортов среди домохозяек и работниц в Москве в 1926 г.[744]

Ранние предсказания чиновников относительно семейного положения женщин в абортных отделениях тоже не оправдались. Хотя комиссии отдавали предпочтение незамужним женщинам, большинство женщин в отделениях (69 %) не стремились избегать клейма матерей незаконнорожденных детей, а состояли, на свое счастье или несчастье, в зарегистрированном браке (см. табл. 13)[745]. В московских и ленинградских отделениях был самый большой процент незамужних женщин (18 %), а в сельской местности их наблюдалось всего 13 %.

Подавляющее большинство женщин (78 %), сделавших аборт, уже были матерями (см. табл. 14). В деревне процент бездетных женщин (14 %) был даже меньше, чем в целом по стране (16 %), а процент многодетных – больше. В абортных отделениях Москвы и Ленинграда был самый высокий процент бездетных женщин (20 %). Женщины с небольшими семьями (один-два ребенка) составляли самую большую группу женщин, сделавших аборт в городах (56–50 %). В сельских отделениях, однако, преобладали женщины с тремя и более детьми (45 %). Более половины женщин (56 %), сделавших аборт в Москве и Ленинграде, имели одного или двух детей, и только пятая часть – трех и более. В деревне ситуация обратная: только 37 % женщин имели одного или двух детей, а 45 % – трех и более. В Москве и Ленинграде только 4 % имели пять и более детей, в то время как в сельской местности эта группа была в четыре раза больше. Таким образом, городские женщины чаще всего решались на аборт после рождения одного – двух детей, сельские – после рождения трех и более детей. И в городе, и в деревне к аборту прибегали в основном матери. Более того, различия в размерах семей городских и сельских пациенток, сделавших аборт, согласуются с различиями в рождаемости в городах и селах. Это говорит о том, что и городские, и сельские женщины прибегали к аборту, чтобы ограничить размер своей семьи; они просто по-разному понимали, что является приемлемым размером.

Самая большая группа женщин, сделавших аборт (58 %), была в возрасте от 20 до 29 лет, следующая по численности группа (31 %) – от 30 до 39 лет. Лишь небольшая часть женщин были моложе 17 лет (менее 1 %), и только 3 % – от 18 до 19 лет (см. табл. 15). Неудивительно, что в основном это были женщины в возрасте от 20 до 40 лет, когда большинство из них выходили замуж и заводили детей. По мере продвижения от городской к сельской местности увеличивалась доля женщин старшего возраста, делающих аборты. Группа старше 40 лет была более чем в два раза больше в сельской местности (9 %), чем в Москве и Ленинграде (4 %). Женщины в возрасте от 30 до 39 лет составляли 30 % в Москве и Ленинграде и 38 % в сельской местности. Женщины, делавшие аборты в сельской местности, как правило, имели большие семьи и, соответственно, решались на аборт в более позднем детородном возрасте. Несколько больший процент женщин младшей возрастной группы делали аборты в сельской местности, но эта группа была настолько мала, что различия были незначительны.

Таблица 13. Семейное положение пациенток, сделавших аборт в 1926 г., в разных местностях СССР[746]

Таблица 14. Количество детей у пациенток, сделавших аборт в 1926 г. в разных местностях СССР[747]

Таблица 15. Возрастной состав женщин, сделавших аборт в 1926 г. в разных местностях СССР[748]

Женщины, наводнившие абортные отделения в 1920-х годах, не оправдали первоначальных ожиданий комиссий по абортам и государства. Хотя чиновники из Наркоматов здравоохранения и юстиции считали, что женщин на аборты толкает крайняя нужда, и соответственным образом составляли критерии для комиссий, типичная пациентка абортного отделения не была ни незамужней, ни безработной. Она не была ни молодой служанкой, нарвавшейся на неприятности, ни женщиной, вовлеченной в случайные половые связи, ни даже партнершей в незарегистрированном браке. Напротив, ей было около двадцати или тридцати лет, она была замужем и, как правило, являлась матерью как минимум одного ребенка. Она в равной мере могла оказаться домохозяйкой или наемной работницей, и она либо сама являлась рабочей или служащей, имеющей страховку, либо состояла с таковым в браке. Социальный состав женщин в абортных отделениях представлял собой репрезентативный срез городского общества.

Почему женщины делали аборты?

У женщин находились самые разные причины для обращения за абортом, но в анкетах, распространенных комиссиями, было указано только шесть вариантов (см. табл. 16). Бедность была самой распространенной причиной аборта, на нее ссылались около половины всех женщин в абортных отделениях как в городах, так и в деревне[749]. Один из исследователей отметил, что женщины были склонны преувеличивать свою материальную нужду в надежде, что комиссии скорее удовлетворят их просьбу[750], однако, учитывая условия жизни в 1920-е годы, это не было неправдоподобным мотивом. Младенцам требовались еда, одежда, пеленки и жилплощадь, и все это было в дефиците. Безопасных и здоровых заменителей грудного молока не существовало, а кормление грудью связывало женщину как минимум на восемь – девять месяцев. Подгузники были недоступны, и даже пеленок было мало. Таня Мэтьюс рассказала о том, как она «пожертвовала» изношенную «дореволюционную простыню», чтобы сшить пеленки для своего новорожденного[751]. Для семей, теснившихся в крошечных комнатах или квартирах, присутствие плачущего и капризного младенца могло сделать едва переносимую ситуацию невыносимой. Почти половина женщин, сделавших аборт в 1924 году, жили с семьей из четырех и более человек в одной комнате[752]. А во время Первой пятилетки условия стали еще хуже. В 1932 году правительство выделило в городах 4,6 квадратных метра жилой площади на человека – едва ли достаточно места, чтобы лежать в родах. В домах не было водопровода, туалетов, ванн, печей; многие из них были холодными, промозглыми, сырыми и находились в хронически запущенном состоянии[753].

Уровень детской смертности оставался чрезвычайно высоким, хотя активисты и медики успешно боролись за его снижение. Исследование, проведенное в середине 1920-х годов среди 541 из московских прядильщиц и ткачих, показало, что около 70 % потеряли ребенка, в основном из-за голода и плохих условий жизни. Потеря ребенка была распространенным явлением, с которым сталкивались и городские, и сельские женщины. Одна крестьянка сказала врачу: «Тяжелые условия