Читать книгу - "Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль"

Господу он [Эйзенхауэр] стоит во главе вашей страны, а ваша страна стоит во главе мира». Все сомнения Черчилля по поводу Эйзенхауэра, казалось, остались в прошлом, по меньшей мере публично в ходе их совместной работы. Более того, эти слова, если они пусть даже в отдаленной степени соответствуют искреннему мнению премьер-министра, ставят вопрос о том, что же он на самом деле думал о своих предыдущих визитах в Белый дом при президентстве Рузвельта и, возможно, даже о самом Рузвельте.

В воскресенье единственная встреча Черчилля, Эйзенхауэра, Идена и Даллеса касалась ситуации вокруг Египта и Суэцкого канала, в том числе решения Британии сократить свое военное присутствие там, и намерения США помочь Египту экономически и военными поставками. В подготовленном правительством «Меморандуме о разговорах» не указывается, что эта сессия, начавшаяся в пять часов вечера, была на короткое время прервана сразу после половины шестого. На Вашингтон обрушилась гроза с сильным ветром скоростью свыше ста километров в час. Черчилль выскочил из президентского кабинета, «как мальчишка» (по выражению Хэгерти), чтобы своими глазами наблюдать страшную бурю, унесшую, как писали на следующий день местные газеты, жизни двух человек. Колвилл описал тот несколько безумный, эксцентричный восторг, с которым премьер-министр выбежал из кабинета и призывал всех подняться в солярий, чтобы оттуда наблюдать за разгулом стихии. «Не могу представить себе, – писал секретарь премьер-министра, – чтобы кто-нибудь другой ради этого отважился бы прервать встречу с президентом США, двумя министрами иностранных дел и двумя послами». Возбуждение Черчилля всех позабавило, но в то же время оно отражало его непреходящее с годами любопытство, желание собственными глазами созерцать вызывающие приток адреналина явления.

На следующий день вместо того, чтобы идти в церковь, как это было во время его предыдущих визитов, премьер-министр уклонился от посещения воскресной службы с Эйзенхауэром. Точно так же он отпросился от воскресной молитвы с президентом во время конференции на Бермудах полугодом ранее. Тогда он привел широко цитируемое впоследствии объяснение: «Я встречусь с Создателем довольно скоро».

Оставшееся время пребывания Черчилля в Вашингтоне на самом деле напоминало тот дружески-семейный уикенд, о котором до его начала публично оповещали оба правительства. Премьер-министр и президент обсуждали письменные документы, которые будут обнародованы по итогам встречи, но никаких значительных совещаний больше не было. Вскоре после обеда Черчилль провел частную беседу с Даллесом, после чего Госсекретарь и британский министр иностранных дел обсуждали вопрос о принятии Китайской Народной Республики в Организацию Объединенных Наций – Соединенные Штаты этому решительно противились, но Британия считала, что вопрос достоин рассмотрения. Даллесу премьер-министр сообщил о своем намерении отправиться в Москву и пытался уговорить главу Госдепартамента убедить Эйзенхауэра присоединиться к нему в этой поездке. (Отказ от своих твердых намерений был не в характере Черчилля.) Даллес захлопнул дверь после их встречи так же быстро и так же решительно, как он захлопнул дверь в ООН перед Китаем – КНР была принята в ООН только в 1971 году. Несмотря на столь существенные разногласия, две страны смогли примирить или, по меньшей мере, скрыть свои различия во взглядах и таким образом снять ощущение трений или конфликта между ними. По ходу переговоров в освещении их прессой упор делался на согласии между представителями двух стран, и Черчилль не упускал возможности провозглашать существование особых отношений между Соединенным Королевством и Соединенными Штатами.

Впрочем, не все освещение визита прессой нравилось премьер-министру. В то же воскресенье вечером, после третьего ужина в Белом доме, Черчилль, по словам его врача лорда Морана, был заметно расстроен. Он показал Морану субботний выпуск британской Manchester Guardian, которая процитировала, выделив красным шрифтом, слова известного британско-американского журналиста Алистера Кука: «Сэру Уинстону так и не удалось переговорить с президентом Эйзенхауэром наедине». Назвав это утверждение «абсолютной чушью», Черчилль в ярости воскликнул: «Да что он несет! Я каждый день по три часа беседовал с президентом наедине!»

Обидевший Черчилля пассаж отражал резкий контраст между его приездами в Америку в военное время и этим визитом 1954 года. Газета писала, что в ходе нынешней конференции не будет «тех интимных междусобойчиков, которые были у Черчилля и Рузвельта в военные годы». В статье этой были и особенно обидные для Черчилля слова: «Сэр Уинстон быстро стареет, а президент Эйзенхауэр, в отличие от Рузвельта, не является его собственным Государственным секретарем». Это был главный материал на первой полосе газеты, и появился он под заголовком: «Мистер Иден выходит на первый план» – еще один укол в адрес премьер-министра, сделавший всеобщим достоянием высказывавшуюся во время зарубежной поездки некоторую озабоченность состоянием Черчилля.

До появления этой статьи Кук, журналист, уважаемый по обеим сторонам Атлантики и ставший в последние десятилетия XX века популярным радиообозревателем, написал множество восторженных слов о Черчилле. Он, к примеру, высоко отозвался о его книге «Максимы и размышления», назвав ее в марте 1949 года в заглавной статье New York Times Book Review «блестящей антологией черчиллизмов… полнее раскрывающей все то лучшее в нем, чем любая другая книга его самого или о нем». Одна критическая статья с лихвой перекрывалась его стабильно восторженным отношением. После смерти Черчилля Кук провел обстоятельное телевизионное интервью с Эйзенхауэром, посвященное одной единственной теме: Уинстону Черчиллю. Программа вышла в свет на телеканале ABC в 1967 году, а запись разговора была опубликована в 1970 году отдельной книгой под названием «Генерал Эйзенхауэр о военачальнике Черчилле».

Поздним утром в понедельник 28 июня четыре основные фигуры и их сотрудники коротко встретились в кабинете Эйзенхауэра, чтобы обсудить готовящееся к публикации в тот день совместное коммюнике. Так называемая «Декларация», составленная по образцу «Атлантической хартии», еще требовала доработки и должна была быть утверждена британским правительством в Лондоне. Эйзенхауэр предложил провести еще одну встречу во вторник утром, перед отъездом Черчилля и его команды в Канаду. Несмотря на всяческое принижение роли «дружеского уикенда» перед его началом, прошедшая в эти дни двухсторонняя конференция на самом деле оказалась в высшей степени деловой.

Во время встречи в понедельник утром президент и премьер-министр взяли на себя определение распорядка сессии следующего утра. Как пишет Хэгерти, Эйзенхауэр сказал: «Уинстон, я буду готов встретиться с вами в любое удобное для вас время. Я встаю в половине седьмого и с семи часов готов работать». Черчилль, известная сова, от столь раннего часа уклонился. Когда было предложено 11:30, премьер-министр ответил: «Это годится. Это более нормальное время».

После утренней встречи с президентом Черчилль покинул Белый дом и отправился выступать в Национальный пресс-клуб. В своей речи главное внимание он уделил необходимости снизить напряженность холодной войны. Воин 1940-х пытался утвердить себя в роли миротворца 1950-х.