Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

Бусинка! — сообщила Пеппи, разуваясь, — Из Ленинграда! У вас же нету, а какая квартира без кошки? Мне мама запрещает, потому что у соседа дяди Лёши аллергия, а ещё он алкоголик, и когда он видит кошку, может принять её за белочку… или за чёртика?

— Ага, — заторможено кивнул я, осторожно разворачивая свёрток и выпуская на пол животное.

— Мрау! — сообщила мне угольно-чёрная кошка, выгибая спину, — Пш-ш!

Обматерив меня на кошачьем, она ломанулась в гостиную и забралась на шкаф, откуда, уже чуть тише, принялась ругаться, громко и явно нецензурно.

— И тебя туда же, — пробормотал я, — и тебе того же! Нет… а это уже ни в какие ворота, так ругаться!

— Она такая несчастная была, — сообщила Пеппи, — голодная… Миша, я тоже голодная, с дороги! Прямо с вокзала!

— Ага… — отозвался я из гостиной, оздаченно глядя на то, как несчастная голодная кошечка, усевшись на шкафу, принялась вылизывать яйца, — только это не кошка, а кот.

— Да? — удивилась Пеппи, пройдя в комнату, — А как ты понял?

— Ну… вот бубенчики, видишь? — для наглядности я даже пальцем ткнул, едва успев одёрнуть руку.

— Да? У всех мальчиков так? — заинтересовалась Пеппи.

— Ну… в общем, да, — неуверенно отозвался я, не вполне понимая, она сейчас всерьёз, или как? — Только, э… не такие мохнатые.

— Ладно, — встряхнулся я, быстро меняя тему, пока она не заинтересовалась отличиями полов и… э-э, бубенчиками, — пойдём покормлю, а ты расскажешь, как там в Ленинграде. Хотя стоп! Кормить тебя будет мама, а я пока к дворнику зайду, нужно где-то ящик с песком и собственно песок найти. Будь как дома!

Девочку перехватила мама и повела на кухню, а я, забежав к себе в комнату за деньгами, быстро оделся и выскочил на улицу. Благо, долго искать не пришлось, дворник обнаружился у соседнего дома.

— Дядь Федь, здрасте!

— И тебе поздорову, — благодушно отозвался мужчина, отставив в сторону лопату, которой убирал грязный снег, и закуривая. Быстро введя его в курс дела, проспонсировал трёшкой и ускакал домой.

Дядя Федя хотя и не просыхает, по-настоящему пьяным не бывает, дворник он ответственный, добросовестный, да и мелкие поручения жильцов выполняет охотно. За деньги, да… Ну так жизнь такая!

Зарабатывает, к слову, никак не меньше передовика производства, если сложить вместе не только деньги, но дефицит, который ему перепадает, старую мебель и тому подобные вещи. Пожалуй даже, куда как больше! Ну да дворник или сантехник, обслуживающий «приличные» дома, это сейчас и сам почти элита.

— Обещал через час ящик и песок притащить, — вернувшись, доложил маме, — вроде как у него даже какой-то готовый ящик где-то был, так что может и быстрее.

— Ну раз обещал, то будет, — успокоенно вздохнула она.

Пеппи при виде меня просияла, отложила ложку в сторону и начала рассказывать о несчастном животном и его трагической судьбе, полной невзгод, лишений и приключений, достойных пера Дюма.

— Погоди, — остановил я её через пару минут и прошёл в гостиную, поглядеть на несчастное животное.

Кот в ответ уставился на меня, и честное слово, несчастным он не выглядит! Раздражённым, это да!

— Скорее урка… — пробормотала подошедшая мама, — причём первый срок по малолетке отмотал. Авторитет! А огромный какой!

— Угу, — отозвался я, и спохватился, — Мама! Какие ты слова знаешь! Не ожидал!

— Не мамкай, — отозвалась она, — Нет, ну сам видишь…

— Ага… Ладно! — спохватился я и повернулся к девочке, — Пошли на кухню, расскажешь, что там в Лениграде было, и как дорога.

— О-о… — протянула Пеппи, — столько всего!

Я переглянулся с мамой… ну да кто бы сомневался? Подруга у меня найдёт приключения где угодно, и это, наверное, не только характер, но и карма! На всю голову.

— Малой кровью отделались, — выдохнула мама, закрыв за Пеппи дверь.

— Впрочем, нам всё равно кот нужен был, — нелогично добавила она и засмеялась, — В самом деле, какой дом без кота⁈ Бу-усинка… ну надо же!

* * *

— Я сама там ещё не была, так что немного волнуюсь, — сказала мама, подъезжая к Тверской-Ямской. Ну… так-то она сейчас часть улицы Горького, но у Альтэр-Эго своё мнение, да и старожилы, кажется, придерживаются такого же.

— Да вы много раз уже виделись, — удивился я, — вроде как даже приятельствуете.

— Виделись, — вздохнула мама, подъезжая к дому, — но чтоб прям к себе… нет, это уже другой уровень. Ещё не самые близкие, но где-то рядом, уже не просто знакомые.

— Ну ничего себе, — пробормотал я, вылезая из машины и оглядывая народ, кучкующийся у подъезда, — это что, все поклонники?

— Сейчас ещё ничего, — ответила мама, закрывая машину, — иногда такие столпотворения бывают, что наряд милиции подъезжает. А иногда милиционера к подъезду дежурить приставляют.

— Если это ничего… — я не договорил, когда какая-то встрёпанная, пожёваная молью девица, подскочив ко мне, сунула в руки букетик.

— Вы же к Алле Борисовне, да? — зачастила она, — Передайте ей, передайте обязательно! Я Аня, Аня Воронцова! Я большая поклонница её таланта, на все концерты стараюсь ездить, и здесь дежурю, она должна меня знать!

— Вот возьмите, — богемного вида мужчина принялся совать мне в руки тетрадь, — здесь мои письма, что я писал ей, и песни, и…

— Да охренеть! — выдохнул я, когда мы наконец прорвались в подъезд и поехали на лифте, — Как-то не очень хочется быть звездой! Ну по крайней мере, не так…

Дверь открыла сама Алла Борисовна, несколько раскрасневшаяся и весёлая.

— Людочка, привет! — они расцеловались с мамой.

— Миша? Не узнала сразу, совсем взрослый стал! — меня тоже расцеловали, обдав лёгким запахом спиртного, — А это что?

— Поклонники внизу всучили, — отозвался я, — чёрт их знает, как… Ни опомниться не успел, ни отказаться!

— Положи здесь, в прихожей, — велела Примадонна, — я потом посмотрю, может быть. А может быть и нет! Иногда в подарках такое бывает, что в резиновых перчатках брать надо, и сразу в мусорное ведро. Нечасто, правда…

— Это Евгений, — представила она импозантного мужчину, — мой супруг и концертный директор по совместительству.

— Очень приятно,