Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

– Даже если вообще никого рядом не будет?

– Ну, да. Я же могу устроиться на работу и заработать деньги на еду и съемную квартиру. На лекарства. Так что не умру.

– А решить какие-то проблемы или вопросы, если такие возникнут, сможешь? – дружелюбно продолжила психолог. – Уже приходилось это делать?

Я согласно покивала головой, проводя пальцами по краю рукава свитера.

– Да, много раз. Я бабушку особо не вмешиваю ни во что. Поступала сама, в университете тоже со всем разбиралась сама, да и по жизни в целом сама. Максимум с подругой могу поделиться, поговорить, обсудить. Или с тетей.

– Замечательно. – Есения тепло улыбнулась. – Значит, даже в случае отвержения мужчиной ты просто придешь к тому, что было до него, и продолжишь справляться, как и раньше?

– Получается, что так… – согласилась я.

– Хорошо, – протяжно произнесла она, записав что-то в блокнотике. – Скажи, пожалуйста, а почему так больно воспринимать это отвержение?

– В случае с Пашей… Не знаю. Наверное, потому, что это очень гадко, когда ты понимаешь, что с первого взгляда понравилась, а потом человек изменил свое мнение, когда узнал тебя получше. Ну, и я думала, что встретила свою родственную душу, как уже упоминала, а получается, что ошиблась, – вздохнула я. – В целом тут все. Как личность Паша для меня ценности уже не представляет. Не самый хороший партнер, так сказать.

Психолог, глядя мне в глаза, понимающе покивала. Интересно, это был способ показать, что меня слышат и принимают, такой профессиональный момент, или все же женская солидарность и понимание?

– Давай начнем с изменения его отношения. Паша напрямую тебе это сказал? Что ты ему понравилась, а потом он узнал тебя получше, и ты разонравилась?

– Нет, но… – Я пожала плечами, снова уставившись на крупные листья цветка. – Другого объяснения как будто бы и нет.

– Мы не можем быть в этом уверены, – мягко сказала Есения. – Чужая голова – лес, и порой человек сам не знает, кто в нем водится. Паша мог принять такое решение, исходя из какой-либо другой причины.

В общем-то, она была права. Мало ли, что он надумал… И что там произошло, когда я уехала.

– Странно, что он так резко все оборвал, – продолжила психолог. – Обычно, когда человек приходит к тому, что не хочет быть с другим человеком, это происходит более плавно. Если никаких особых событий или ситуаций не случалось, чтобы к этому подтолкнуть.

– Ну да, наверное.

– Но даже если так, если он решил, что ты ему не подходишь. Разве это делает тебя плохой? Если мы берем кусочек пазла от одной картины и пытаемся прикрепить к другой и он не подходит, значит ли это, что с кусочком что-то не так?

– Нет, просто место не его…

– Да, просто место не его, – покивала Есения. – Или второй кусочек, к которому крепят, не из его картины.

Психолог дала мне минуту-две все уложить в голове, затем спокойно спросила:

– Ты сказала, что сейчас Паша как личность и парень тебе больше не интересен. Верно?

– Да. Он мне больше не нравится.

Теперь мне нравился Олег Сергеевич…

– Когда мы влюбляемся, то сталкиваемся с романтизацией. Это совершенно нормально. Естественный механизм. И лишь со временем мы видим реальную картину. Ты влюбилась в этого парня, романтизация сделала его более привлекательным в твоих глазах, и недостающую информацию о нем ты дофантазировала к своему идеальному представлению, зацепившись за какие-то факты. И это нормально. Но теперь, зная, какой он на самом деле, что ты поняла?

– Что он точно не моя родственная душа. Он даже не в моем вкусе… И вообще не понравился мне сначала!

Губы психолога тронула аккуратная понимающая улыбка.

– Значит, вы не из одного пазла детали. Либо он тоже это понял и решил, что ему нужен кто-то другой, но! Не лучше. Просто другой. Либо же у него произошло что-то, что вообще с тобой не связано.

Тяжело вздохнув, я дважды согласно кивнула.

– А как мне забыть Олега Сергеевича? В нем-то я не разочаровалась. Он мне все еще нравится… Но, судя по всему, вместе нам не быть. Из того, что я рассказала, какой вывод о нем можно сделать? Почему он играет со мной в подойди-отойди?

Есения коснулась ручкой подборка, глядя в сторону.

– Без разговора лично с ним однозначные выводы сделать нельзя, – стала рассуждать она, – но, вероятно, тут внутренний конфликт. Ты ему нравишься, привлекаешь. Он же сам это подтвердил, так? – Психолог приподняла брови, и я кивнула. – Также его забота, подарки, касания. При этом что-то останавливает его от сближения с тобой. Его может пугать разница в возрасте и статусе, либо же есть какие-то проблемы, из-за которых он чего-то избегает. Установки, жизненные причины. Все, что угодно. Этот же внутренний конфликт может делать его агрессивным по отношению к тебе временами. Вероятно, поэтому он злился, что ты падала ему в руки – эти падения триггерили чувства, которые он себе запретил. Но, Олесь, надо понимать, что наличие у него симпатии не означает, что это все же к чему-то однажды приведет.

– Я понимаю. И сама больше надежд не питаю… Но как выбросить его из головы? Я же каждую неделю его вижу. И уходить из университета не готова.

– Пока тебе не нужно насильно вытаскивать его из своей головы.

– В смысле? – уставилась я на психолога. – А как тогда?

– Любовь – хорошее, теплое чувство, вне зависимости от того, ответная она или нет, – стала пояснять Есения. – Болезненной и тяжелой невзаимную любовь делает непринятие того, что ты не можешь быть с этим человеком. Насильно избавиться от мыслей об Олеге Сергеевиче не выйдет, во всяком случае, быстро. Пока тебе следует просто признать и принять свои чувства к нему, а также признать и принять тот факт, что отношения построить не выйдет, скорее всего. А дальше мы посмотрим, что со всем эти делать, – мягко улыбнулась Есения.

– Никогда не думала о чувствах в таком ключе… Спасибо… – несколько растерянно отозвалась я. – А если негативные чувства к нему вспыхнут? Злость, например?

– Просто проживи их. Позволь себе на него позлиться. Даже если Олег Сергеевич тебе дорог и важен, это не значит, что ты не можешь испытывать что-то негативное. Вот почему ты злилась на него тогда, в деканате?

– Потому что он позволил себе давать ложные надежды другому человеку, не думая о последствиях, не думая о том, что может причинить боль. Он, конечно, не специально, но… – Я замолчала.

– Но все же позволил, хотя должен был подумать? – подсказала Есения.

– Да.

– Значит, был повод злиться?

– Значит, был, – согласилась я. –