Читать книгу - "Год 2000-й. Восход полной луны - Александр Борисович Михайловский"

корпус второй линии генерал-полковника Белецкого. Все как учил товарищ Ленин: Верховная Рада и Мариинский дворец (резиденция Кучмы), Кабинет Министров, здание Администрации Президента на Банковой улице, министерство обороны (бывший штаб Киевского военного округа), СБУ и мосты через Днепр. Впрочем, движение по мостам перекрывать мы пока не стали, пусть себе киевляне беспрепятственно ездят с правого берега на левый и обратно, как говорится, до особого распоряжения. Барражирующих в воздухе «Шершней» было вполне достаточно для того, чтобы почтеннейшая публика вела себя вполне благопристойно. И да, вещание российского телевидения на территории бывшей Украинской ССР еще не отключили, поэтому местное население все поняло правильно, даже закоренелые интеллигенты (а в Киеве это особый отстой). Империя пришла, сейчас будет наводить порядок.

Грубое насилие в виде выстрелов из парализаторов применялось только при штурме силовых ведомств и учреждений. Люди в форме не должны обижаться на то, что их отключают на время, дабы они не путались под ногами. Следственные действия о том, кто там и чего стоит мы будем вести потом. Самые интересные события произошли не в Мариинском дворце, хозяин которого на месте отсутствовал, а прислуга и прочие холуи имперских солдат не интересовали, а в расположенном совсем рядом первом и главном корпусе Верховной Рады. И тут же наискосок через улицу Михаила Грушевского (а это название само по себе мерзость) находится Кабинет Министров, где заседает отвратительнейший Ющ. Брать руками это гнездо гнойных мазепианцев я послал бригаду Дроздовского-младшего.

Кстати в корпусе у генерала Белецкого эта версия Михаила Гордеевича вполне прижилась, потому что в мире Победившего Октября его прототип это не один из вождей Белого Движения, а прославленный генерал Красной Гвардии, категорически нетерпимый к проявления местечкового национализма и окраинного сепаратизма. Почет и уважение к нему там не меньше, чем к товарищам Фрунзе и Бережному. Отсюда к младшей инкарнации этого человека со стороны командования было проявлено полное взаимопонимание. Святослав Никодимович и сам такой, воспринимающий местную камарилью только как смазку для штурмового тесака или, как в данном случае, осинового кола.

Кучма нашелся прямо на месте решающих событий в зале заседаний Верховной Рады, вполне довольный полученным результатом. И тут, когда казалось бы, у него все было хорошо, в помещение врывается моя штурмовая пехота. Магнитоимпульсники у бойцов и воительниц закинуты за спины, в руках они держат тяжелые парализаторы. Однако укладывать в Черный Сон тамошнюю публику мы пока не стали. Рано еще, и, вообще, сначала требуется поговорить. А то неправильно будет сажать на кол бесчувственное, тело, ничего не ощущающее и не понимающее, кто и за что его так жестоко карает.

— Ну что, паны народные депутаты, — насмешливым тоном возглашает подполковник* Дроздовский, — пришел ваш судный час, а ведь наш обожаемый командующий вас предупреждал. Любое враждебное действие в сторону России и тогда плакали ваши головы в корзинах с отрубями. Продажа территории вместе с проживающими там людьми против их воли и согласия по имперским законам приравнивается к работорговле и карается летальной анальной колотерапией.

Примечание авторов: * при вступлении в Единство Дроздовский-младший был капитаном генерального штаба, однако за год и восемь месяцев прошедшие с того момента вырос в звании на одну ступень, ибо капитан царской армии был эквивалентен майору советской. А еще этот человек не воспринимает не только националистов-сепаратистов, но и все разновидности бессмысленных парламентских говорунов потому так беспощадно насмешлив с почтеннейшей публикой в данный момент внимающей его речам.

В ответ на эти слова паны депутаты злобно загудели. И тут же штурмовая пехота взяла свои парализаторы наизготовку, готовая к любому развитию событий. Увидев такую реакцию, нардепская масса отшатнулась назад, и в этот момент снова заговорил Михаил Дроздовский:

— Одно неправильное движение и вы все уйдете в страну счастливой охоты, чтобы по пробуждении узнать, что в вашей судьбе ничего уже нельзя исправить или изменить. Однако я еще не все сказал. Летальному исходу подвергнутся только те из вас, кто голосовал за ратификацию за деньги или по идейным соображениям из чувства ненависти к русскому населению Крыма и вместе с ними на колья сядут господин Кучма и самые отстойные паны министры из вашего правительства. Дальнейшее существование этих людей не предусмотрено планом нашего обожаемого командующего. Те, кого вынудили проголосовать за это дурацкое соглашение по методу не мытьем так катанием, за проявленное малодушие отправятся на тропический курорт строгой изоляции, где их подвергнут сортировке на полезный человеческий материал и инертный осадок. Все прочие, кто голосовал против ратификации, после небольших формальностей будут отпущены на все четыре стороны, а кое-кому наш командующий может сделать весьма интересные предложения. Все имеет свою цену и злое и доброе, а потому каждый получит свое.

И вот тут только что единая депутатская масса взбурлила, и начала стремительно распадаться на фракции. Одни почти неприкрыто радовались, что их сопротивление ратификации заметили и оценили, на фоне анальной колотерапии для самых отстойных предложение идти на все четыре стороны можно было счесть и наградой. Другие задумались о том, что такое курорт строгой изоляции, как они будут там жить и кто и по каким параметрам их станет сортировать. Третьи жалобно загомонили, мол, а нас то за що, потому что не чувствовали за собой ни малейшей вины. Жалко им было себя буквально до слез. Четвертые, побледнев и даже немного позеленев, тряслись как желе. Эти все поняли, осознали, но ничего не могли уже изменить, ибо ни отменить, ни забыть то, что они сделали, уже не получится.

И тут панов нардепов начали выводить из зала заседаний и с помощью Истинного Взгляда сортировать на три категории. Полностью помилованных деятелей просили обождать в фойе, потому что не стоит им смотреть на то, как будет приводиться в исполнение приговор носителя высшей справедливости. Других, через раскрывший портал заталкивали в место, которое снаружи и в самом деле выглядело как курорт в тропиках. Третьих под конвоем провожали к выходу, где всего в ста метрах от Верховной Рады (и прямо напротив Мариинского (президентского) дворца) на так называемой площади Конституции рядами уже были расставлены крестовины с свежеобточенными кольями. И если в первый раз в мире Славян далекого предка этих панов депутатов и министров по имени Некрас, приговоренного к тому же самому за попытку купить себе жену Серегин в итоге помиловал, то на этот раз ни о какой пощаде даже речи не шло. Казнь должна была состояться в любую погоду. И только нескольких женщин, оказавшихся в толпе приговоренных, отвели в сторону, потому что