Читать книгу - "Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский"

И закончился третий семестр…

Хотя почему – закончился? Кончаются и навсегда уходят в прошлое учебные семестры. Трудовой семестр не кончается никогда.

Уже получат бойцы заработанные деньги и начнут учиться в сентябре, а районный штаб будет снова и снова собирать командиров, и требовать с них документы, и подводить итоги, и писать свои отчеты в ОШа.

И узнает районный отряд, что им освоено 624 тысячи рублей капитальных вложений, и будут чествовать лучшие отряды РССО – «Эпоху», «Радугу» и «Гармонию», которая сумеет, несмотря на все трудности, перевыполнить план.

И получат по заслугам туфтовики.

И соберется на ноябрьские праздники дома у комиссара весь районный штаб, и узнает о том, что «Вуокса» заняла второе место среди районных отрядов области, и поднимет бокалы с шампанским.

И выйдет из больницы Кузьмич, и вновь получит права, и отремонтирует УАЗ–469, государственный номер 27–92 ЛЕМ.

И Объединенный студенческий строительный отряд Ленинградской области будет удостоен первого места во всероссийском соревновании.

И соберутся вновь под Новый год члены районного штаба среди снегов, на маленькой дачке, и вспомнят лето, и узнают, что Сережа Чурсин будет командиром следующей «Вуоксы», а комиссаром с ним поедет Прохор Матвеевич Махальцев. И поздравят они также Володю Оладьева и Андрея Заратустру, которые возглавят другой районный отряд.

И Петр Николаевич Верлухин будет выступать перед студентами с воспоминаниями старого стройотрядовца.

И поднимутся через год флаги на флагштоках, и замрут отряды, услыхав команду:

– На флаг – смирно!

И никогда не закончится третий семестр, потому что есть такие слова: «Всё путем!..» – и путь этот труден, весел и радостен.

Личные впечатления жизни

Пропуск

Я потерял пропуск.

Пока еще неизвестно – совсем я его потерял или нет. Может быть, он еще найдется. Но дело не в этом.

Дело в том, что я не успел к этому событию подготовиться, потому что обнаружил пропажу слишком поздно. А именно – в тот момент, когда повесил на табельную доску свой номерок и сделал шаг к двери, где стояла вахтерша.

Я сунул два пальца в нагрудный карман и ощутил там непривычную пустоту. Пока я осознавал, что пропуска нет, я успел сделать второй шаг. А расстояние от доски до вахтерши у нас небольшое. Шагов пять. Останавливаться никак нельзя. Потому что задние напирают. Все хотят на работу попасть. Рыться в карманах тоже нельзя. Это подозрительно. Тут, даже если найдешь пропуск, никакого доверия к нему не будет. Начнут изучать печати и доказывать, что на фотографии не ты, а твоя тетя.

Главное в таких случаях – не теряться. Нужно проходить мимо вахтерши, не сбавляя темпа. Тогда показывать можно все что угодно: спичечный коробок, вчерашний билет в кино или пять копеек.

Денег у меня не было, это я знал точно. Поэтому, делая третий шаг, я мысль насчет пяти копеек отбросил. На четвертом шаге я понял, что показывать вообще нечего. Даже трамвайного билета не было, потому что я ехал без билета. Дело перед получкой было.

А сзади уже шевеление недовольных. Спина, которая передо мною была, исчезла в двери, и я оказался один на один с вахтершей.

И тут меня осенило. Ловким движеньем, глядя вахтерше прямо в глаза и улыбаясь, я оторвал пуговицу от пальто, вытянул вперед руку с этой самой пуговицей – и прошел мимо вахтерши с гордым видом. Как чемпион Олимпийских игр. Она только успела крикнуть вдогонку:

– Надо в раскрытом виде!

Так, с пуговицей в кулаке, я и пришел в лабораторию. Там я отдышался и порадовался своей победе над обстоятельствами жизни. Такая радость меня распирала, что захотелось поделиться.

Пошел я к дяде Феде, стеклодуву. Он сидит перед стеклом с ужасным своим пламенем и чего-то делает. Я ему все рассказал, а он говорит:

– Э-э! Да я свой пропуск полтора года как потерял. Смотри.

И показывает мне свою рабочую ладонь. А на ней аккуратненько так вытатуирован синий прямоугольник – и на нем название нашего института. Точь-в-точь пропуск.

Теперь я ищу специалиста по татуировке.

Гвоздь

К нам в лабораторию привезли новый прибор иностранного производства. Государство за него заплатило семь тысяч рублей золотом.

Когда его подвезли к институту, выяснилось, что в двери он не проходит. Стали его такелажники на третий этаж тянуть через окно. Тянули целый день с уханьем и разными самобытными выражениями. Чуть стену не проломили.

Но, в общем, справились. В самый последний момент только зацепили его за раму и откололи деревянную полированную планочку.

– Слава богу, – говорят, – что так обошлось! А то на прошлой неделе грузили фрезерный станок, так он оборвался с пятого этажа, пробил асфальт и провалился на станцию метро. Хорошо никого не повредил. Решили его не вытаскивать, а на его основе сделать производственную скульптуру. Для красоты.

Я эту отколотую планочку нашел в траве и хотел прибить. Чтобы промышленная эстетика не страдала.

Поискал в лаборатории гвоздь и не нашел. Пошел в соседнюю. Был, говорят, у нас гвоздь, но в прошлом году забили. Показали даже куда. На этом гвозде висят соцобязательства.

– Вот если бы тебе, к примеру, трансформатор нужен был, – говорят. – Или электромотор. У нас их девать некуда.

Пошел я в отдел снабжения. Там встретили очень хорошо, с пониманием. Велели писать требование. Я написал и даже чертеж гвоздя приложил с размерами. Через неделю, как и полагается, пришла бумага. Оказалось, что лимит гвоздей на полугодие исчерпан. И вообще их на базе нет.

Обратился я к шефам. Они по телефону сказали, что у них гвоздя тоже нет, но обещали попросить у своих шефов.

Еще через месяц получаем мы письмо из нашего подшефного колхоза. С просьбой выслать гвоздь. Я этим письмом очень заинтересовался. Странным мне показалось такое совпадение. Стал я выяснять, зачем им гвоздь.

Оказывается, они просили гвоздь для своей подшефной школы, которая хотела передать его подшефному депо, откуда он должен был попасть на подшефную фабрику. А эта фабрика и есть наш шеф.

Круг, таким образом, замкнулся.

Я совсем отчаялся и написал зарубежной фирме, которая изготовила прибор. Так, мол, и так. Не пришлете ли в качестве запчасти гвоздь?

Отправил я письмо, а на следующий день пришел дядя Федя паять стеклянные трубки. Я ему все рассказал.

– Дак ты ее приклей, куриная твоя голова! – сказал дядя Федя.

И я планочку приклеил столярным клеем.

А зимой привозят нам новый прибор и вручают письмо от фирмы. Фирма извиняется за неполадки и, согласно гарантии, заменяет нам прибор целиком.

– Я так и думал, что у них с гвоздями тоже нелады, – сказал дядя Федя.