Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

счете топит себя. И все равно, после настойчивого призыва Пайфер еще четверть века назад защищать и лелеять внутреннее «я» девочек-подростков и множества масштабных усилий для предотвращения опасной тенденции к самоубийствам эпидемия депрессии и тревоги у них только продолжила расти. Более того, сегодняшнее поколение девочек, очевидно, переживает боль, количественно и качественно отличающуюся от боли предыдущих поколе– ний.

Дети сталкивались с трудностями в любом обществе и в любую эпоху, но сейчас существуют факторы, которые делают наши времена особенно и коварно разрушительными. Родителям, воспитывающим детей в период исторической травмы, например войны, потребность ребенка в безопасности может казаться понятной. И все же тем из нас, кто растит дочерей, бывает трудно понять, нарушают ли переживания девочки ее психическое здоровье и когда конкретно. Времена изменились, и нам нужно поменять наши техники и подходы к воспитанию стойких девочек, если мы хотим помогать им преуспевать и процветать.

Изо дня в день глубокие биологические эволюционные реакции приспосабливаются к новейшим условиям жизни девочки-подростка в мире, полном трудностей, многие из которых новы для нашего времени.

Сегодня наука объясняет, почему мы до сих пор не продвинулись в «воскрешении Офелии». Бесчисленные токсичные, социальные и средовые стрессоры стали пагубными с точки зрения нейробиологии для нового поколения девушек. Кризис благополучия современных девочек-подростков не просто психологический феномен – он биологический.

Глава 2

Токсична ли эта эпоха для девочек?

Да, и все хуже, чем вы думали

КОГДА ДЖУЛИИ АБЕРНАТИ исполнилось 11 лет, она начала развиваться «по-настоящему быстро» – ее тело сорванца резко изменилось «с мальчишеских линий на женственные изгибы». Девушка описывает свои предподростковые годы, пока мы бродим вокруг студенческого городка, где она заканчивает второй курс.

– Я была очень активным ребенком, лазала по деревьям, носилась со своим братом, строила крепости под обеденным столом. И вдруг, буквально за одну ночь, у меня появились эти сиськи, – говорит Джулия, и из-за ее хриплого голоса она кажется старше своих двадцати лет. – Для меня моя грудь была как два толстых мешка, росших на грудной клетке. Я хотела не обращать на нее внимания и продолжить жить как раньше, но окружающие начали видеть в первую очередь ее. Все стали относиться ко мне иначе. У меня замечательные родители; они помогли мне пережить действительно трудные годы, и для меня это имело огромное значение. Но, оглядываясь назад, я вижу: они учились на ходу. Они говорили слова, противоположные тем, которые мне нужно было слышать. Друзья моего отца бывали у нас дома и восклицали что-то в духе: «О, Джулия такая красивая. Господи, она уже выглядит как взрослая женщина!» Они пялились на мое тело, и никто не вмешивался со словами: «Эй, хватит! Ей 11!» Даже мама иной раз шутила: «Боже мой, Джулии в одночасье исполнилось 16!»

Я стала носить оверсайз-рубашки на пуговицах, чтобы скрыть свое тело и избежать внимания старшеклассников, – вспоминает девушка. – Я просто хотела лазать по деревьям и печь торты. Но большинство из моих воспоминаний из предподросткового возраста связано с тем, как я отбивалась от старшеклассников, которые бросали на меня долгие взгляды, близко наклонялись и говорили нечто вроде: «У тебя самые классные сиськи!» Даже когда я просто шла по улице мимо строительной площадки, даже с семьей, парни кричали: «Вот она, беда!» или «Лучше заприте ее сейчас же!» И я думала: «В чем именно я беда?» Это злило и смущало меня одновременно, и я понимала, что в действительности не находилась в безопасности, если мужчины обращали на меня внимание с расстояния 6 метров.

Джулии исполнилось 12 лет в 2013 году, в разгар бума смартфонов у учеников средней школы.

– Мне не нравились социальные сети, но их необходимо было вести, чтобы завести с кем-то дружбу. Как-то раз одна моя подруга выложила фото декольте, и я тоже опубликовала такую фотографию. Мне тут же стало мерзко. Помню, я сказала себе: «Ты сейчас ведешь себя как идиотка» – и удалила этот пост. Я пыталась выкладывать позитивные фото и надписи, чтобы сохранять видимость благополучия. Это был способ оставаться частью толпы. Однако демонстрация всем своего лучшего, красивого «я» была очень болезненной. Так много в социальных сетях связано с женскими телами… На групповых селфи с вечеринок девочки принимают вызывающие позы, держа камеру под определенным углом, дабы выглядеть стройнее, и т. д. и т. п.

Джулия громко вздыхает, вспоминая ту себя, на восемь лет младше.

– Соцсети – это как открытый сезон для оценки форм женских тел – нашей кожи, лиц, волос. К 10 или 11 годам вы понимаете, что чем больше девочка сидит в соцсетях и позирует так, чтобы казаться взрослой и сексуально зрелой, тем большей социальной властью она располагает. Я же была очень неуверенным в себе подростком. С одной стороны, я чувствовала, будто должна была участвовать в игре; но с другой – злилась: «Я не хочу быть частью этого, все это совершенно фальшиво, неправильно и честолюбиво, и я не хочу быть такой».

Мы идем по улице, и нас застает врасплох свод распыленной воды из разбрызгивателя для газона; легкий душ разливается сверкающими капельками, исчезающими тут и там. Джулия смеется, пока мы убегаем от него, и на мгновение в ее улыбке я вижу открытое лицо той 11-летней девочки, которой она когда-то была.

К 13 годам она научилась жить с бесконечными возгласами в духе «О, у Джулии большая грудь!» и «Джулия – реально горячая штучка!», перемещаясь по коридорам своей школы. Затем она перешла в старшие классы.

– Несмотря на мои способности, меня не считали умной из-за всех происходивших вещей. Меня считали увлеченной мальчиками, хотя на самом деле это мальчики увлекались мной – и даже не мной, а моим телом.

Джулия вспоминает один день того года.

– Во время обеда старшеклассник засунул свой язык мне в рот и залез рукой под мою рубашку. Нас увидел учитель и просто сказал нам идти на урок. Я чувствовала, будто меня никто не замечает. Я начала задумываться: «Стою ли я чего-нибудь, если парень не хочет смотреть на меня с вожделением?» И также что-то вроде: «Окей, если меня рассматривают как сексуальный объект и никто не считает меня способной на что-то другое, тогда, получается, я представляю из себя только это». У меня не было возможности выбрать мой собственный способ быть женщиной – всё решали люди и обстоятельства вокруг меня. Это сформировало то, как я видела себя и свое место в мире в течение долгого времени.