Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

одна «Разобрать точно».

Марина вернулась и заглянула через плечо.

— Ого. У тебя тут археологический слой.

— Не начинай.

— Не начинаю. Ищи.

Алина открыла облако.

Папка «Проекты_до_брака» нашлась неожиданно быстро.

Она щелкнула по ней.

На экране появились старые визуализации. Квартира в Патриаршем. Маленькая студия для девушки-фотографа. Загородный дом с бетонным камином. Детская для мальчика, который хотел космос, но не «слишком детский». Алина листала и не сразу понимала, почему у нее опять щиплет глаза.

Это была она.

Не жена Воронцова, не хозяйка приемов, не женщина, которая знает, какой соус нельзя подавать Виктору Сергеевичу.

Она.

С кривоватыми, но живыми первыми проектами. С подписью «Алина Сергеева» в углу.

Сергеева.

Ее девичья фамилия выглядела почти неприлично чужой.

Марина присела рядом.

— Неплохо.

— Старое.

— И что? У меня тоже лицо старое по утрам, но я же им пользуюсь.

Алина хмыкнула.

— Тут многое наивное.

— Зато не мертвое.

Алина открыла проект загородного дома, который когда-то почти выиграл конкурс у молодого бюро. Почти, потому что в последний момент заказчик ушел к более известным. Она тогда плакала два вечера, а Артем, с которым они только начали встречаться, привез ей пирожные и сказал:

— Ты все равно умеешь видеть пространство. Это редко.

Она тогда влюбилась в него еще сильнее.

Вот опять.

Хорошее воспоминание.

Не к месту. Не вовремя. Но настоящее.

— Он правда когда-то верил, что я могу, — сказала Алина.

Марина не стала отвечать сразу.

— Может, верил, — сказала она наконец. — А потом ему стало удобнее, чтобы ты могла только для него.

Алина закрыла старый проект.

Открыла папку «Дом».

Там были сотни файлов. Кухня_финал. Кухня_финал2. Кухня_точно_финал. Свет_гостиная. Смета_камень. Подрядчики. Салон_ткани. Спальня_вариант_Артем_не_понял.

На последнем названии она неожиданно засмеялась.

Марина заглянула.

— Что там?

Алина показала.

— «Артем не понял»?

— Он сказал, что изголовье слишком мягкое по настроению.

— Что это вообще значит?

— Не знаю. Но я тогда сделала другое.

Она открыла файл.

На экране появилась их спальня в первом варианте. Не та, что сейчас. Более теплая, с мягкой тканью, приглушенным светом, креслом у окна. Алина смотрела на картинку и вдруг поняла, что этот вариант нравился ей больше. Просто Артем сказал, что ему нужно строже, чище, дороже. И она переделала.

Строже.

Чище.

Дороже.

В итоге они жили в комнате, где было красиво, но не хотелось болеть, смеяться, валяться в старой футболке или читать до трех ночи.

— Я сама это сделала, — сказала она.

— Что?

— Переделала все под него.

Марина пожала плечами.

— Ну, теперь переделаешь под себя.

— У меня нет квартиры.

— Начнешь с рабочего стола.

Алина посмотрела на нее.

— Ты иногда бесишь своей практичностью.

— Знаю. Это моя эротическая сила.

Алина все-таки улыбнулась.

Настояще. На секунду.

Потом телефон снова ожил.

Не Артем.

Мама.

Звонок.

Алина смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается другое напряжение. Не такое, как с Артемом. С мамой было иначе. Там надо было не защищаться, а выдерживать любовь, смешанную с тревогой, стыдом и привычкой делать вид, что у хороших людей плохого не случается.

— Возьми, — сказала Марина. — Иначе она приедет с вареньем к вам домой.

Алина ответила.

— Мам?

— Алиночка, привет. Ты дома? Я тебе писала. Я недалеко буду, думаю, заскочу. У меня варенье, и еще я купила тебе те салфетки, которые ты любишь, с лавандой.

Алина закрыла глаза.

Лаванда.

Салфетки.

Все эти маленькие женские попытки держать жизнь руками.

— Мам, я не дома.

— А где?

— У Марины.

Пауза.

— С ночевкой?

Алина молчала на полсекунды дольше, чем надо.

Мама сразу услышала.

— Что случилось?

— Мам, я потом расскажу.

— Нет. Что случилось?

Марина тихо встала и ушла на кухню, оставляя ее одну.

Алина смотрела на темный экран ноутбука, где отражалось ее лицо.

— Мы с Артемом разводимся, — сказала она.

На том конце стало тихо.

Потом мама выдохнула:

— Как разводитесь?

Очень странный вопрос. Как будто бывают варианты: ложкой, ножом, через сито.

— Он вчера дал мне документы.

— Какие документы?

— На развод.

— Подожди. Вы поругались?

— Нет.

— Ну как нет, Алиночка? Просто так документы не дают. Может, у него на работе что-то? Может, он сорвался?

Алина сжала переносицу пальцами.

— Мам, он несколько месяцев с другой женщиной.

Мама снова замолчала.

На этот раз дольше.

— Господи, — сказала она наконец. — А ты уверена?

Алина устало рассмеялась. Без веселья.

— Нет, мам. Я, наверное, случайно придумала любовницу, чтобы оживить вторник.

— Не говори так.

— Прости.

Вот оно.

Автоматическое.

Даже сейчас.

Мама всхлипнула.

— Боже мой. Что же теперь… А его родители знают?

Алина открыла глаза.

— Не знаю.

— Надо поговорить с Ириной Павловной.

— Не надо.

— Алиночка, но если он… Может, это кризис. Мужчины иногда…

— Мам.

— Я не оправдываю, нет. Я просто думаю, может, не рубить с плеча. Восемь лет, семья. Ты же понимаешь, развод — это…

Она не договорила.

Алина договорила внутри: стыдно.

— Это он подал документы, — сказала она. — Не я.

— Но ты же можешь не подписывать сразу.

— Я и не подписала.

— Вот. Значит, надо подумать.

— Я думаю.

— Только не слушай Марину во всем. Она хорошая девочка, но у нее характер такой… резкий. А тебе надо спокойно.

Алина посмотрела в сторону кухни.

Марина стояла у раковины спиной к комнате и делала вид, что не слушает. Конечно, слушала. Просто не лезла.

— Мам, мне сейчас не надо спокойно. Мне надо нормально.

— Что значит нормально?

— С адвокатом. С документами. Без его мамы.

— Ты хочешь судиться?

В голосе мамы стало больше страха.

— Я хочу понять, что у меня есть.

— У тебя есть мы.

Алина закрыла глаза.

От этой фразы стало больнее, чем от всех предыдущих. Потому что мама правда хотела поддержать. Просто у нее это получалось теми словами, от которых хотелось лечь на пол.

— Спасибо, — сказала Алина.

— Ты приедешь ко мне?

— Пока нет.

— Почему? У Марины же диван маленький.

Алина вдруг улыбнулась. Сквозь усталость.

— Все почему-то помнят про ее диван.

— Я серьезно.

— Я знаю. Мам, я перезвоню вечером. Хорошо?

— Алиночка…

— Вечером.

Она сбросила и долго держала телефон в руке.

Марина вернулась с кухни.

— Я резкая девочка?

— Очень.

— Отлично. Хоть что-то стабильное.

Алина положила телефон на стол.

— Она спросила, уверена ли я.

— В измене?

— Да.

Марина села рядом и помолчала.

— Моя мама спросила бы, что на мне было надето в момент, когда мне изменяли.

Алина посмотрела на нее.

— Правда?

— Нет. Но могла бы.

Они обе засмеялись.

Смех получился неправильный, слишком громкий для этой комнаты. Кот недовольно спрыгнул с подоконника и ушел в коридор.

После звонка мамы Алина еще час разбирала папки.

Она находила себя в старых файлах кусками. Вот ее подборка света для дома, за которую Артем потом получил комплимент от партнера. Вот переписка с итальянским салоном, где она три недели выбивала замену бракованной партии плитки. Вот планировка гостевого санузла, которую она переделала после того, как свекровь сказала: «У вас тут как в кафе». Вот чертежи квартиры на Садовой, той самой, оформленной на компанию.

Каждый файл был маленьким доказательством.

Не только для