Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

почти физически почувствовала эту улыбку на коже.

Лиза тихо сказала:

— Слушай, если тебе надо уйти…

— Нет.

Сказала слишком быстро.

Лиза не стала спорить.

— Тогда вода у тебя закончилась. Возьми бокал в руку, с ним проще стоять.

Алина посмотрела на свой стакан. Там действительно оставалось на дне.

Она взяла новый. Просто чтобы занять руки.

Артем наконец увидел ее.

Сначала взгляд скользнул мимо, как по чужому человеку. Потом вернулся.

На его лице ничего не изменилось. Почти ничего. Только подбородок чуть напрягся.

Он сказал что-то собеседнику, тот кивнул и отошел. Кира осталась рядом.

Алина впервые увидела их так ясно: не случайное сообщение, не имя на экране, не догадка. Вот они. В одном зале. У него за плечом. В его рабочем поле. В той части жизни, куда Алина раньше приезжала с тщательно подобранным платьем, улыбкой и готовностью помнить, кто не ест лук.

Артем пошел к ней.

Кира тоже.

Лиза не ушла. За это Алине захотелось обнять ее второй раз.

— Алина, — сказал Артем.

— Артем.

Они смотрели друг на друга, и оба, кажется, не знали, что делать с этим приветствием. Поцеловать в щеку — невозможно. Пожать руку — смешно. Обняться — уже из другой жизни.

Кира первая нарушила паузу.

— Добрый вечер, Алина Сергеевна.

Сергеевна.

Не Алина.

Не Алина Артемовна, не господи прости.

Формально. Правильно. Вежливо до тошноты.

— Добрый, — сказала Алина.

Лиза повернулась к Кире с таким лицом, будто рассматривает не человека, а неудачный образец плитки.

— Лиза Туманова, — представилась она. — Декор, частные проекты.

Кира кивнула.

— Кира Левина. Компания Воронцова.

Компания Воронцова.

Вот оно.

Место, где ей было удобно стоять.

Артем посмотрел на бейдж Алины.

Алина видела, как его взгляд задержался на фамилии.

Сергеева.

— Не знал, что ты будешь, — сказал он.

— Я тоже.

— В смысле?

— Не знала, что буду.

Ответ получился странным. Честным и глупым одновременно.

Артем нахмурился.

— Ты одна?

— Нет, с бейджем.

Лиза кашлянула, пряча улыбку.

Кира посмотрела в сторону.

Алина сама удивилась, что сказала это. Никакой победы не почувствовала. Скорее стыд: зачем огрызнулась, как подросток.

Артем не улыбнулся.

— Нам нужно будет поговорить после.

— О чем?

— Ты знаешь о чем.

— Если о документах, я сегодня не буду.

— Не здесь, — тихо сказал он.

— Ты сам спросил здесь.

Кира чуть опустила глаза на свой телефон. Возможно, чтобы не участвовать. Возможно, чтобы показать, что ей неловко. А может, она просто читала сообщение. Алина вдруг поняла, что слишком много думает о каждой ее реснице, каждом движении. Это унизительно. Не для Киры — для нее самой.

— Алина, — Артем сделал голос мягче. — Я не хочу, чтобы ты ставила себя в неудобное положение.

Лиза резко подняла брови.

Алина посмотрела на Артема.

— Я стою у стола с водой. Вроде справляюсь.

Он сжал губы.

Кира вдруг сказала:

— Артем Викторович, нам нужно подойти к Сергею Борисовичу до начала панели.

Алина услышала в этом спасение.

Для него.

Не для себя.

Артем еще секунду смотрел на нее, потом кивнул.

— Хорошо. Позже.

Они отошли.

Кира шла рядом с ним аккуратно, ровно, не прикасаясь. Но Алина все равно видела, как люди смотрят. Женщины — быстрее, внимательнее. Мужчины — равнодушнее, но тоже отмечают. В этом кругу новости распространялись без слов. Достаточно было прийти не с той женщиной.

— Ну, — сказала Лиза тихо. — Вода с огурцом сегодня не самое мерзкое, что я видела.

Алина выдохнула.

— Не надо.

— Ладно.

— Я правда могу не выдержать, если все будут делать вид, что защищают меня.

Лиза посмотрела на нее внимательно.

— Тогда что делать?

Алина пожала плечами.

— Говорить про работу.

— Отлично. У меня как раз есть повод. Смотри.

Она открыла на телефоне фотографии небольшого ресторана, который оформляла.

Алина сначала смотрела из вежливости.

Потом втянулась.

— Здесь свет слишком холодный, — сказала она. — Камень у бара уходит в серый, и еда будет выглядеть… ну, не очень.

Лиза мгновенно оживилась.

— Вот! Я им то же говорю, а заказчик хочет “благородную прохладу”.

— Благородная прохлада работает в лобби банка, а не там, где люди едят пасту.

— Можно я тебя процитирую?

— Только без фамилии.

Лиза усмехнулась.

— С какой именно?

Алина сама не ожидала, что не обидится.

Они обсуждали свет, ткань на банкетках, плохую привычку заказчиков ставить слишком много зеркал, и на несколько минут Алине стало легче. Не хорошо. Нет. Просто мозг наконец получил задачу, где не было Киры, развода и брачного договора. Был свет. Ткань. Камень. Высота подвесов. Вещи, которые можно поправить.

Потом началась панель.

Люди заняли места. Алина села ближе к краю, чтобы при необходимости выйти. Лиза рядом. Через два ряда впереди сидел Артем. Кира — рядом с ним, чуть боком, чтобы иногда что-то показать ему в телефоне.

Алина старалась не смотреть.

Получалось плохо.

Первым выступал пожилой архитектор, который говорил долго и с таким видом, будто лично изобрел пространство. Потом — женщина из девелоперской компании. Она рассказывала о премиальных проектах, где “клиент покупает не метры, а сценарий жизни”. Алина записала эту фразу и рядом поставила вопросительный знак.

Сценарий жизни.

В их с Артемом доме сценарий тоже был. Только почему-то главная роль ей в нем не досталась.

Когда объявили Даниила Орлова, зал чуть оживился.

Алина раньше видела его только на фотографиях в деловых изданиях и пару раз мельком на мероприятиях, куда приходила с Артемом. В памяти остался высокий мужчина с темными волосами, спокойной посадкой головы и руками человека, который привык не только подписывать, но и чертить.

Вживую он оказался не эффектнее, а проще.

Темный пиджак, без галстука, белая рубашка, чуть усталое лицо. Он не улыбался широко и не пытался понравиться залу. Подошел к микрофону, поправил его, посмотрел на экран, где зависла первая картинка проекта.

— Я буду коротко, — сказал он. — Все равно лучше пространства за нас никто не скажет.

В зале тихо усмехнулись.

Он говорил не гладко. Иногда останавливался, подбирая слово. Иногда возвращался к слайду, потому что забыл показать деталь. Это странно подкупало. Не было ощущения заученной речи. Был человек, которому важен предмет разговора.

— Частный интерьер, — сказал Орлов, показывая планировку дома, — часто портят не дорогие ошибки. Дорогие как раз видны сразу. Его портят уступки, которые никто не замечает. Чуть-чуть сдвинули свет, потому что “мужу так удобнее”. Убрали кресло, потому что “жена все равно там не сидит”. Сделали кухню представительской, хотя в доме завтракают двое детей и бабушка. А потом люди живут в красивом помещении и не понимают, почему им там не хочется оставаться.

Алина перестала писать.

Ручка зависла над блокнотом.

Лиза тихонько толкнула ее локтем, будто тоже услышала что-то личное.

Алина смотрела на слайд.

На экране была гостиная с большим окном и неидеальным, но живым расставлением мебели. Не журнальная стерильность. На кресле плед, на полке книги, рядом с диваном торшер, у окна место, где действительно можно сидеть.

Ей вдруг стало обидно за свою спальню.

За