Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

осторожно забрала у Алины темно-синюю папку, потому что та держала ее слишком крепко, почти ломая картон.

— Дыши, — сказала Марина.

Алина вдохнула.

Получилось плохо.

На первом этаже лифт открылся. Консьержка подняла глаза и тут же опустила. Сергей, водитель, уже стоял у входа, видимо Артем успел написать ему. Рядом с машиной.

Алина вышла на улицу сама.

Дождь закончился, но воздух остался мокрым, тяжелым. Колесико чемодана сразу попало в щель между плитками и дернулось.

— Да чтоб тебя, — тихо сказала Алина.

Марина взяла чемодан за ручку.

— Давай.

На этот раз Алина не стала спорить.

Она обернулась на окна квартиры.

В одном горел свет.

Там остались ее халат, книга, желтые стикеры, тюльпаны, запасная пуговица на комоде и мужчина, который все решил за нее заранее.

В сумке завибрировал телефон.

Алина достала его.

Сообщение от Артема:

«Не делай глупостей. Давай завтра поговорим спокойно».

Алина смотрела на экран долго. Потом открыла чат, напечатала ответ, стерла, снова напечатала.

Марина не подглядывала.

В итоге Алина отправила всего одну фразу:

«Завтра я буду говорить с адвокатом».

И впервые за день не стала ждать, что он ответит.

ГЛАВА 2. Женщина без фамилии

У Марины дома пахло кошкой, кофе и стиральным порошком.

Не неприятно. Просто чужая жизнь.

Алина проснулась на диване в семь утра и первые несколько секунд не поняла, где находится. Над ней был белый потолок с тонкой трещиной у люстры. Справа — книжный стеллаж, на нижней полке которого лежал серый кот Марины и смотрел на нее так, будто она заняла его законное место и должна за это платить.

Алина пошевелилась.

Спина сразу отозвалась тупой болью. Диван у Марины был красивый, горчичный, с деревянными ножками и абсолютно не предназначенный для людей старше двадцати пяти. Ночью Алина дважды просыпалась от того, что у нее затекала рука. Один раз — от сообщения Артема.

Он написал в 01:17:

«Ты у Марины?»

Она не ответила.

Потом в 01:42:

«Я не хотел, чтобы ты уезжала в таком состоянии».

На это она тоже не ответила.

В 02:05:

«Я понимаю, ты сейчас не готова говорить. Завтра созвонимся».

Алина прочитала все три сообщения, лежа под чужим пледом с котом в ногах, и почему-то подумала: он даже сейчас ставит расписание.

Завтра созвонимся.

Как будто у них перенос встречи.

Она повернулась на бок, уткнулась лицом в плед и не заплакала. Слезы не шли. Внутри было сухо и тесно, как в комнате, где слишком долго не открывали окна.

Теперь утро.

Из кухни доносился шум воды. Марина, видимо, уже встала. У Марины была странная способность выглядеть разбитой, злой, невыспавшейся, но все равно действовать. Алина всегда завидовала этому. Сама она в плохие дни могла долго сидеть на краю кровати и думать, с какой стороны начать умываться.

На журнальном столике лежала темно-синяя папка с брачным договором.

Алина смотрела на нее минуту. Потом отвернулась.

Кот спрыгнул со стеллажа, подошел к дивану и обнюхал ее чемодан. Чемодан стоял у стены, неразобранный, с шарфом, торчащим из бокового кармана. Вчера Алина хотела достать пижаму, но не смогла найти, где она лежит, и спала в футболке Марины с надписью «Не сегодня».

Очень точная надпись.

— Ты живая? — крикнула Марина из кухни.

— Нет.

— Тогда кофе тебе можно?

— Мертвым вроде нельзя.

— Значит, чай.

Алина села. Плед сполз на пол. Кот тут же сел на него, как на добычу.

На телефоне было еще одно сообщение. От мамы.

«Алиночка, ты сегодня дома? Хотела заехать на минутку, передать варенье».

Алина закрыла глаза.

Варенье.

Мама с ее баночками, аккуратно подписанными наклейками: малина, вишня, абрикос. Мама, которая не умела приходить «на минутку» и обязательно замечала все: бледное лицо, неубранную кружку, новую сумку, отсутствие Артема дома. Мама, которая после слов «мы разводимся» сначала сядет, потом схватится за грудь, потом скажет, что надо подумать, не торопиться, браки у всех бывают тяжелые.

А потом, когда поймет, что все серьезно, тихо спросит:

— А что люди скажут?

Не потому что плохая.

Просто так ее учили.

Алина не ответила.

Марина вошла в комнату с двумя кружками. Волосы собраны в кривой пучок, на лице след от подушки, на плече шерсть от кота. Она поставила одну кружку перед Алиной.

— Это не чай. Это почти чай. Там имбирь, лимон и какая-то трава, которую мне подарила соседка. Если умрем — вместе.

— Спасибо.

— Адвокат ответила. Может принять сегодня в двенадцать. Онлайн или офис.

Алина взяла кружку обеими руками. Горячее керамическое тепло немного вернуло пальцы к жизни.

— Сегодня?

— А ты хотела в следующем сезоне?

— Я не знаю.

— Я знаю. Сегодня.

Марина села на пол рядом с диваном, потому что кресло было завалено ее одеждой. Открыла ноутбук, поставила на журнальный столик, подвинула папку с брачным договором.

Алина дернулась.

— Не надо пока.

— Надо.

— Марин.

— Али, я тебя люблю. Очень. Поэтому скажу неприятно. Пока ты будешь отворачиваться от этой папки, Артем будет разговаривать с юристами, Кирой, мамой и кем угодно еще. Он не сидит сейчас под пледом и не думает, что делать с шампунем.

Алина посмотрела на нее.

— Я взяла шампунь.

— Вот. А он, скорее всего, взял контроль.

Марина открыла папку.

Алина поднялась и пошла в ванную.

— Я умоюсь.

— Умойся. Но папка никуда не денется.

В ванной у Марины было тесно. На стиральной машине стояли порошки, корзина для белья не закрывалась, на зеркале в углу засохла капля пасты. Алина посмотрела на свое отражение.

Лицо было отекшее, хотя она почти не плакала. Под глазами тени. Волосы после сна сбились на одну сторону. На ней — чужая футболка и ее собственные брюки, помятые после вчерашнего. Кольцо на пальце все еще было.

Она подняла руку к лицу.

Кольцо сидело тихо, привычно. Не резало, не жгло, не делало ничего драматичного. Просто было. Маленький круглый предмет, который теперь непонятно куда деть.

Снять?

Оставить?

Положить в сумку?

А если Марина увидит и скажет что-нибудь? А если Артем потом спросит? А если она снимет, а потом не выдержит и наденет обратно?

Алина опустила руку.

Не сейчас.

Она умылась холодной водой, нашла в косметичке крем, размазала по лицу и вдруг вспомнила, что дома на полке осталась ее хорошая сыворотка. Та, дорогая, которую она долго не покупала, потому что «глупость за такие деньги», а Артем однажды молча заказал ей сразу два флакона. Без повода. Просто увидел открытую страницу на планшете.

Такие воспоминания были хуже плохих.

С плохими понятно, куда идти: злиться. С хорошими не ясно. Они цеплялись за рукав и говорили: а вот здесь он был другим, помнишь? А вот здесь ты была счастлива. А вот здесь он все-таки любил.

Алина выключила воду.

Когда она вернулась, Марина уже читала договор и выглядела так, будто хочет кого-то ударить папкой по голове.

— Ну? — спросила Алина.

— Я не адвокат. Но это дрянь.

— Юридически?

— Человечески. Юридически пусть тетка скажет.

— Как ее зовут?

— Валерия Игоревна Крестова. Лена говорит,