Читать книгу - "Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль"

истории? И, что самое странное, почему нас так увлекает художественная литература? Почему мы так пристально следим за вымышленной борьбой придуманных людей? Не лучше ли было бы потратить это время на учебу? Или провести время с нашими близкими? Или заняться благотворительностью? Или попытаться найти себе пару? Или освоить, в конце концов, какой-нибудь иностранный язык или музыкальный инструмент?

Ученики замолкают, обдумывая этот вопрос. Молчание затягивается, пока кто-нибудь не поднимает руку.

– Эскапизм?

Все кивают.

Почему люди так любят истории? Они занятные. Они как конфетка для мозга.

Эскапизм – это основная теория о предназначении историй, принятая в нашей культуре. Поскольку истории могут восприниматься как приятный способ отвлечься, мы думаем, что именно для этого они и созданы. Но нам не следует позволять удовольствию одурачить нас. Истории не являются нейтральными по своему воздействию. Мы жадно поглощаем различные истории на протяжении всей нашей жизни и становимся тем, что мы едим. Позвольте мне проиллюстрировать это историей собственного сочинения.

Девушка в лесу

Девушка замерла в шкафу, тяжело дыша. Слишком громко.

Боже, боже, боже, сделай так, чтобы я перестала дышать…

Здоровяк уже был в комнате, шаркая ботинками мимо шкафа. Он тяжело опустился на одно колено и заглянул под кровать. Встав, он подтянул свои обвисшие джинсы. Он повернулся и уставился на дверь шкафа. Он сделал шаг вперед. Затем еще один.

Девушка затаила дыхание. Но ее сердце колотилось так сильно. Так громко.

Боже, боже, боже, успокой мое сердце, сделай так, чтобы оно билось тише…

Мужчина стоял совсем близко.

Девушка стояла очень тихо.

Мужчина наклонился и понюхал решетчатую дверь, слегка приподнимая подбородок при каждом вдохе. А потом улыбнулся и обнажил зубы. «Вот ты где, дорогая», – выдохнул он.

Она навалилась плечом на дверь, ударив в нее изо всех сил.

Здоровяк тяжело опустился на кровать, прижимая руку к носу. Его глаза были широко раскрыты, а сквозь пальцы сочилась темная кровь.

На мгновение девушка застыла, тяжело дыша.

А затем она сорвалась с места.

Она услышала, как он выругался. Услышала скрип и шарканье его ботинок, когда он поднялся, чтобы броситься в погоню.

Она летела вниз по лестнице, не касаясь ее ногами. Она наклонилась и проскользнула в открытую входную дверь, как птица выпорхнула из клетки.

Запах осенних листьев. Запах влажной земли. Луна, просвечивающая сквозь голые ветви. Вскоре она перестала слышать, как он ломится сквозь кусты, выкрикивая ее имя.

Звук ее дыхания. Звук ветра.

Шуршание сухих листьев под ногами огорчило ее. Услышав этот звук, она поняла, что больше не летит.

Но грустила она недолго. Ей больше не нужна была эта магия. Ей просто нужно было бежать очень быстро – и она знала, что сможет. Бежать, пока не найдет это. Что бы это ни было. Дорога, забитая машинами. Река, по которой она доберется до маленького городка. Или одинокий дом с хорошими людьми внутри.

Она бежала все быстрее и быстрее, перепрыгивая через бревна, шлепая по грязи, ее длинные волосы развевались, как знамя.

Она начала уставать. Она споткнулась и упала. Кожа на ее худых ногах пошла пятнами от холода, она дрожала от усталости. Она почувствовала боль в босых ступнях, увидела, что они перепачканы кровью и грязью.

Ей снова стало страшно. Ее силы почти иссякли. И где была дорога, забитая машинами? Дом, в котором жили хорошие люди?

Из-за деревьев показалась тень.

«Только бы это был хороший человек, – молилась она, – тот, к кому я бежала».

Но потом она увидела, какого он роста. Увидела, что спереди на его футболке запеклась кровь. Он медленно крался, сгорбившись, словно надеялся казаться маленьким.

«Все хорошо», – говорил он. «Все хорошо».

«Нет, нет, нет, нет, нет», – выпалила она. Она попыталась убежать, как делала это раньше. Но в ее груди была невыносимая тяжесть. Поэтому она только захромала прочь, всхлипывая. Она слышала, как его голос становится громче, а шаги – ближе.

«Нет, нет, нет», – сказала она, поворачиваясь к нему лицом. Он медленно двинулся вперед, выставив ладони. Она не сводила с него глаз, ковыряя землю ногой в поисках камня, который бы удобно лег в ее руку…

Вы – эта девушка

Несколько дней назад девушка из этой истории посетила меня ни с того ни с сего. Я просто представил себе, как она бежит по темному лесу, и мне стало интересно, почему она там совсем одна. Перед моим мысленным взором промелькнула другая сцена. Я увидел, как здоровяк шаркает по спальне. Увидел его ее глазами, как будто я был девушкой, прячущейся в шкафу.

Я расхаживал по своему кабинету в подвале, надиктовывая наброски на телефон. А вчера я набросал сцену в черновиках. Сегодня я целый час делал липосакцию своему жирному черновику, разбивая длинные предложения на мелкие кусочки, пытаясь создать ощущение, что у меня перехватывает дыхание. Сейчас черновик почти закончен. Но прежде, чем кто-нибудь еще увидит этот текст, я пройдусь по нему по крайней мере двадцать или тридцать раз, слово за словом, а затем сокращу.

Если бы девушка из моей истории была реальной, она бы испытывала яркую реакцию «дерись или убегай». Стоя в шкафу, она бы тяжело дышала, чтобы насытить кровь кислородом, а ее сердце билось бы быстрее, чтобы доставить кровь к мышцам. Ее мозг вырабатывал коктейль гормонов, которые, помимо прочего, способствовали ускорению свертывания крови и повышению переносимости боли. Когда крупный мужчина приближался к шкафу, ее зрачки расширялись, и она переставала моргать. На пике опасности, когда здоровяк обнюхивал дверь, ее зрачки сужались, и она теряла периферийное зрение[27]. Эта мощная физиология борьбы или бегства объясняет, как миниатюрная девушка могла дать отпор такому крупному мужчине. Это объясняет, как ей удается бежать так быстро и почему она поначалу не чувствует холодного воздуха или камней, впивающихся в ступни. Это объясняет, почему поначалу она чувствует, будто летит.

А теперь представьте, что девушка из моего рассказа спасается бегством по страницам захватывающего романа. Представьте, что вы читаете этот роман на диване, кусая ногти. Если бы команда ученых пробралась в комнату и подключила вас к нужным аппаратам, они бы обнаружили, что у вас повышенный пульс и кровяное давление, как у вымышленной девушки. Вы бы тоже дышали чаще, а гальванометры измеряли бы повышенное потоотделение. Точно так же, как у девушки на странице, ваш мозг насыщал бы ваши синапсы адреналином и кортизолом. Удивительно, но ваша эндорфинная система активизировалась бы, вырабатывая эндогенные опиоиды, которые значительно повысили бы вашу толерантность к боли. Независимо от условий