Читать книгу - "Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова"

– на этот раз Тарнавская не собиралась юлить, – вероятно, что в отместку, она стала называться моим именем. В девичестве – Натальей Ярицкой, дочерью Якова Ярицкого. Родителей моих давно нет в живых, и опровергнуть ее ложь было совершенно некому. Да и поселилась она, кажется, в Москве, в большом городе, а не в Твери, где ее могли бы узнать. После же замужества она стала Натальей Виноградовой. Супругой Филиппа Николаевича Виноградова…

– Директора той гимназии в Москве, где будет учиться ваш сын?.. – сообразил Кошкин.

Директора гимназии он помнил и весьма неплохо. На сеансе он тоже присутствовал и еще задал «духу» тот вопрос о радиоволнах. Человеком он Кошкину показался разумным, рассудительным и приятным. Был франтовато одет и носил аккуратную черную бороду.

Как и тот господин, который, как выяснил Воробьев, нанимал извозчика для поездки в Златолесье…

А вот жена его… Лица Натальи Виноградовой Кошкин и теперь не мог вспомнить. Всплывали в памяти лишь темные, по-учительски гладко зачесанные волосы с проседью и нелепые, вечно спадающие с носа очки.

Очки, к слову, она могла и нарочно надеть, желая остаться неузнанной…

И все же с трудом верилось, что взрослые на момент исчезновения Татьяны Громовой родственники могли ее тогда, на сеансе, не узнать.

Кошкин выразительно посмотрел на Игната Матвеевича – и тот даже вид делать не собирался, что удивлен. Родную племянницу в Наталье Виноградовой он уж точно узнал… Однако предпочел потворствовать лжи посторонней ему женщины.

Резоны Игната Громова Кошкин отчасти мог понять: в торговых делах репутация купца должна быть безупречной. И семейная жизнь тихой до скукоты, а уж точно не скандальной, чтоб на всю округу ославиться благодаря выходкам жены, дочери или племянницы. Прошлое же настоящей Татьяны Громовой именно таким и было – скандальным. Бросить семью и сбежать с женатым мужчиной… выйди та история на свет божий, Громовым еще долго пришлось бы восстанавливать репутацию.

Большой и громкий скандал для Громова – смерти подобен. Увы, это даже не фигура речи. Кошкину по долгу службы нет-нет да и приходилось слышать о вытащенных из петли или застрелившихся представителях купеческого сословия, замешанных в неких неприглядных делах. Право, это последнее, что они могли сделать, чтобы хоть немного очистить от грязи семью и семейный бизнес.

Фальшивая же Татьяна, пусть и с мистически-загадочным ореолом вокруг нее – годилась на роль купчихи куда больше, чем Татьяна настоящая. Не говоря уж о том, что умелыми гаданиями своими, сеансами да женским обаянием, лже-Татьяна, наверное, помогла Громову завести немало новых знакомств да провернуть уйму удачных сделок.

А признай он в Наталье Виноградовой настоящую племянницу – что бы было? Невиданный скандал и потеря множества связей. Как минимум.

А то и уголовное дело, если история с послушницей – правда…

– Я и узнала о новом ее имени случайно, – продолжала тем временем Тарнавская. – Узнала, когда ты, Анатоль, показал мне бумаги из той гимназии. И с тех пор места себе не находила. Понимала, что эта женщина подбирается к нам все ближе и ближе. Нет-нет, ее нынешний супруг, Филипп Николаевич, это вовсе не тот женатый преподаватель из гимназии! Не тот, с кем она сбежала в юности! Не хочу порочить господина Виноградова: вероятно, он и сам не осведомлен о прошлом своей жены. Не знаю даже, как ей удалось женить его на себе…

– И вы пригласили ее на именины Ольги Ивановны, даже зная, кто она? – скептически уточнил Кошкин.

– Это я их пригласил, – признался Анатоль Тарнавский. – Но… пригласил ведь по твоей просьбе, Тата. И правда – зачем, раз ты знала, кто его жена?

Пойманная врасплох, Тарнавская обвела всех мужчин беспокойным взглядом, и губы ее задрожали:

– Я знаю, не нужно было… но я надеялась на что-то – что она изменилась… что сумею ей объяснить все. Полагала, она счастлива, возможно, и все забудет! Поймите, Степан Егорович, это столько лет мучило меня! Я надеялась вымолить ее прощение… Уж потом поняла, как я глупа. Тата угрожала мне снова. Здесь, в этом доме. Говорила, что мне не жить. Требовала денег. Сперва с глазу на глаз, потом во время сеанса… та ее история якобы про украденный серебряные ложки… И ответ азбукою Морзе – «подруга». Я ведь не знаю азбуки Морзе, Степан Егорович. Это был ее ответ. Ее намек мне. Она полагает, я украла то, что принадлежит ей. И так и есть, я знаю! Я виновата! Я бы все ей отдала, что у меня есть! Но дело теперь уж не только в деньгах…

– Тата, я тебя в обиду не дам! Никому! – решительно заявила ее сестра.

Супруг Тарнавской пылких обещаний не давал, но от Кошкина не укрылось, как он чуть пожал плечо жены – а та измученно ему улыбнулась в ответ и прижалась к его руке щекой.

– Вы уверены, что эти конфеты от нее, от Татьяны Громовой? – спросил Кошкин.

– Да… поверьте, рада бы ошибиться. Тата сама попросила о встрече накануне. Пообещала, что заедет сюда, к нам, вчера днем и останется на ужин. Оттого я и просила вас, Саша, непременно быть к вечеру… мы поговорили с Татой. Очень хорошо поговорили! Мне казалось, она простила меня… что я сумела ее убедить оставить прошлое. А Тата в подарок дала мне коробку с конфетами. Моими любимыми. А потом поцеловала меня и уехала…

– Они с мужем еще в городе?

– Не думаю… Тата упомянула, что не останется на ужин, потому как вечером у нее поезд в Москву. К утру, вероятно, как раз добралась. Я могу дать вам их адрес в Москве, если это поможет, Степан Егорович.

– Откуда у вас адрес? – насторожился Кошкин. А впрочем, ответ он, кажется, знал. – Тот сыщик, что помогал Ивану Громову пятнадцать лет назад – он раздобыл? Вы ведь связались с ним снова не так давно. Верно?

Тарнавская нехотя согласилась. Бросила взгляд на дядюшку:

– Игнат Матвеевич сам решил ему написать, когда я рассказала, что Татьяна снова объявилась… Это господин Агафонов – вы с ним тоже знакомы, Степан Егорович. Это настоящее его имя, хотя он не купец, конечно. Он сыщик. Не из полиции, как вы, должности он не имеет. Однако помогает за определенную плату разрешить некие деликатные вопросы… помог и мне. Он очень сильно помог. Но вам лучше самому поговорить с господином Агафоновым, Степан Егорович. Ведь поверите вы ему, очевидно,