Читать книгу - "Шепоты дикого леса - Уилла Рис"

собственного фамильяра. Теперь не было нужды одалживаться у Сэди.

— Тут есть свободный стул. Маме сегодня нездоровится. Посиди со мной немного, — предложила Сэди. Я уже заметила второй стул. Это было виндзорское кресло со стеганой подушечкой на сиденье, предназначавшееся для куда более крупной женщины. Присев, я почувствовала себя ребенком, даже несмотря на то что ногами доставала до земли.

— Эта для тебя будет маловата. Я делаю корзины поменьше для тех, кто собирается в них что-то хранить или захочет использовать как украшение. Или для детей, — сказала Сэди.

Дно корзины, над которой она работала, было круглым. Боковыми опорами служили более длинные ветки, вплетенные в основание. Сейчас Сэди занималась стенками корзины, раз за разом накручивая размоченные прутья на эти опоры. Круг за кругом. Когда одна ветка вплеталась целиком, Сэди тянулась за другой и начинала весь процесс заново. Вновь и вновь. Наблюдение за тем, как корзина принимает форму, умиротворяло. Сэди пользовалась всего тремя инструментами — и рассказывала мне о них по ходу работы. Особое шило очень напоминало отвертку. У него был острый металлический стержень, сужавшийся книзу, для проделывания прорезей, с которых начиналось крестообразное основание корзины. Еще был маленький секатор для подрезки слишком длинных прутьев и ножик для обстругивания их кончиков, подгоняя под отверстия, оставленные шилом.

— Я не собираю материал с живых деревьев. Беру обрезки у всех, кто готов предложить. Да и просить тоже приходится редко. Весной я собираю валежник. Зимой немало деревьев падает под тяжестью снега и льда, — вполголоса рассказывала Сэди. Было похоже, что она поет колыбельную рождающейся в ее руках корзине. Будто заверяя, что та не обязана началом своего существования смерти.

— Это ивовые и березовые прутья, — заметила я.

— Чаще всего я работаю с ивой и березой, но на самом деле с любыми другими породами — тоже. Из дуба и ясеня, например, получается красиво, — сказала Сэди. — Ты выбирай любую из тех, что побольше. Решение не самое простое: тут дело не только в материале, размере или форме. Это очень личное. Ты поймешь, какая нужна именно тебе, когда пощупаешь. Попробуй, — продолжила она. Затем кивнула на ряды корзин на столах. Их было так много, что я не знала, откуда начать. Но все равно двинулась в ту сторону, куда она указала.

Я ожидала, что стоить они будут дорого, но все равно с трудом сглотнула, глядя на крошечные ценники на более крупных корзинах, которые как раз подходили для моих нужд. И обрадовалась, что не потратила деньги на стеклянный шар. Хоть это и производственные расходы, они все же ощутимо ударят по моим накоплениям.

— Не беспокойся о цене. Бабуля сказала, что с тех пор, как приехала в город, ты своей помощью уже покрыла стоимость моей лучшей корзины. К тому же ты еще и за хижиной присматриваешь, — словно прочитав мои мысли, сказала Сэди.

После этого я ощупывала корзины уже более твердой рукой. Я боялась, что Сэди вынудит меня принять одну бесплатно. Получить что-то в качестве платы за труд, а не в качестве подарка мне было легче. Корзины из дуба и ясеня были сплетены иначе, чем те, что из прутьев. Их стенки образовывались пересекающимися полосками разных пород древесины: получалось сочетание бледного оттенка с ярким, — но корзины из прутьев выглядели более крепкими.

Меня снова и снова влекло к корзинам из ивы.

Одну я все никак не могла выпустить из рук. Сэди сплела ее из тонких-тонких веточек, практически из лоз. Из-за их малой толщины ей пришлось сплести гораздо больше рядов, чтобы из них получилась целая корзина. Я гладила ее ладонями раз за разом, наслаждаясь гладкостью. Она была темно-коричневой с зеленоватым отливом, похожим на цвет мха диколесья. А узор, который создала Сэди, переплетая коричневые и зеленоватые ветви, напомнил мне калейдоскоп из разноцветных бобов на комоде у Бабули.

На корзине отсутствовал ценник. Судя по размеру и прочности конструкции, она была мне не по карману. Но когда я попробовала вернуть ее на место, Сэди не допустила этого.

Я не заметила, как она поднялась со своего стула. Моим вниманием полностью завладела корзина.

— Вот она. Я знала. Поняла, что это не простая корзина, когда доделала ее. И не стала наклеивать ценник. Знала, что кто-то за ней придет. Только не знала, кто именно. А теперь знаю. Даже не убирай ее обратно. Она твоя. Стала твоей еще до того, как ты к ней притронулась, — объявила Сэди.

Глаза защипало. Просто безумие какое-то. Я сама не знала, что попаду в Морган-Гэп, пока однажды утром не положила прах Сары в машину и не поехала. Сэди никак не могла сплести эту корзину специально для меня, и тем не менее мои руки и глаза давали основание в это верить.

— Надеюсь, она прослужит тебе долго, — сказала Сэди, легонько похлопав корзину по стенке, а потом потрепала меня по щеке. — Иди потрать те деньги, которые откладывала на корзину. Мне пора возвращаться к работе.

Я отвернулась от прилавка Сэди, смаргивая жгучую соленую жидкость. К подаркам я не привыкла. И уж точно никогда не получала предметов ручной работы, сделанных с таким мастерством. Принимая этот подарок, я также принимала и факт, что для Сэди я важна. Сделать это было тяжело, но возможно. А вот признать, что Сэди тоже немало значила для меня, оказалось труднее. Я могла отмахнуться от слез, но не от того, что за ними стояло.

Чужая забота делала меня слабой.

Я повесила корзину на сгибе руки так же, как это в моих снах делала Сара. И медленно отошла. Сэди снова занялась маленькой корзинкой. Чувствовать поддержку пасечницы было непросто, но в то же время — удивительно. Прогуливаясь с корзиной на локте, я с легким сердцем становилась частью Морган-Гэпа. Я решила не идти сразу обратно к павильону стеклодува. Возможно, сперва следовало купить какие-нибудь более полезные в хозяйстве товары.

Из толпы посетителей выделялись лица, которые я помнила по дням, когда разносила по городу заказы. Многие здоровались и вспоминали мое имя. Кто-то краснел и спешил отойти в сторону. Несколько человек справились о здоровье Бабули, а другие интересовались, нет ли у меня еще ежевичного варенья. Вскоре я перемещалась от лотка к лотку уже не как зритель, а как полноценный член цирковой труппы.

— В этот раз он собрал для тебя немного лисичек, Ви. Я их отложила на случай, если сегодня ты сможешь их взять.

Пожилая женщина за прилавком, заполненным лесными грибами самых невообразимых форм и расцветок, передавала небольшую нейлоновую сетку,