Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

сожалению, расчеты митрополита Агафангела не оправдались. И это было самое страшное в тех условиях. Приученные веками синодального управления, гасившего их епархиальную инициативу, все свои шаги соизмерять с решениями Синода, архиереи чувствовали себя чрезвычайно неуютно в этой ситуации. И после того, как митрополит Сергий с двумя своими единомышленниками признал обновленческое ВЦУ, один за другим епархиальные епископы стали признавать обновленческое ВЦУ, и этот процесс продолжался вплоть до 1923 года.

Нельзя сказать, что все они вдруг стали идейными обновленцами, отнюдь нет. В обновленческом ВЦУ их привлекало только одно: обновленцы обещали созвать Поместный Собор, они действительно добились от власти того, чтобы их признали официально, и возникала надежда, что, признав ВЦУ в данный момент, можно будет сохранить свою епархию, свое духовенство от репрессий, а затем на Соборе попытаться вернуть это ВЦУ в православное русло, просто восстановить каноничное церковное управление, тем более, что обновленцы проводили очень активную политику на местах.

Уже в начале июня 1922 года 56 уполномоченных «живой церкви» были направлены в епархии и действовали они весьма сурово. Они приезжали в епархию, шли к епархиальному архиерею и предъявляли ультиматум: либо он признает ВЦУ, либо на епархию начинают обрушиваться репрессии. Далее они созывали съезды духовенства и предлагали духовенству со своими приходами переходить в обновленческое ВЦУ, обещая за это признание властями этих приходов со всеми правами, а тем, кто не перейдет, наоборот, репрессии. И люди видели, что нередко так и бывает. Тот, кто признавал обновленцев, оставался на свободе, приход получал права, формальную регистрацию от местных органов власти, а те, кто сопротивлялся обновленцам, подвергались высылкам, приходы их закрывались.

Обновленцам этого было мало. Они чувствовали, что епископат неохотно идет на признание этого неканоничного органа, и уже 4 июня 1922 года произошла первая епископская обновленческая «хиротония», то есть, правильнее сказать, лжехиротония. когда священник Ченцов двумя епископами – Леонидом (Скобеевым) и запрещенным епископом Антонином (Грановским) – был возведен в епископы. К маю 1923 года было «рукоположено» уже 53 обновленческих лжеепископа, причем, как правило, их рукополагали даже без пострижения в рясофор, нередко из среды женатого белого духовенства, и некоторые сохраняли своих жен после епископских «хиротоний». То есть по всем канонам это был неканоничный епископат, и у нас он появился, а это для Церкви самое страшное – двойная иерархия, одна из которых заведомо оказывается безблагодатной.

Террор продолжался весьма активно, и уже к августу 1922 года 37 из 73-х епархиальных епископов присоединились к ВЦУ, и только 36 продолжали поминать Патриарха и управляться автокефально, управляться так, как предложил им управляться митрополит Агафангел, к тому времени уже арестованный и высланный в Нарымский край. Власти не простили ему обращения с призывом к самоуправлению епархиями, потому что он этим обращением выбивал у ВЦУ почву из-под ног. Если бы епархиальные архиереи в основной своей массе пошли по этому пути! Но увы. К 1923 году большая часть наших правящих епископов (епископов еще синодального поставления) предпочла лучше признать власть обновленческого ВЦУ, нежели управляться самостоятельно.

Почему это произошло? Именно потому, что синодальный период, действительно, отучил наших епархиальных архиереев от инициативы; именно потому, что они разделяли мысль о том, что с помощью церковно-политических интриг с обновленческим ВЦУ удастся изменить его характер, многие епископы шли с ним на компромисс; они хотели церковно-политически переиграть обновленцев и поставивших их у церковного руля представителей власти. Насколько это был успешный путь, мы увидим в дальнейшем, но я хочу подчеркнуть, что хотя большинство епархиальных епископов признало ВЦУ, большинство из них были, конечно же, противниками так называемых преобразований церковной жизни.

А обновленцы, тем временем, чувствовали себя все более и более упрочившими свое положение. В июле 1922 года окончательно оформилась структура обновленческого высшего церковного управления. Председатель его – епископ Антонин (запрещенный в священнослужении), заместитель председателя – священник Владимир Красницкий, и несколько членов этого управления (шесть человек), в том числе – Александр Введенский, Белков и епископ Леонид.

6 августа 1922 года Антонин (Грановский) был объявлен сначала архиепископом Крутицким, а в августе – митрополитом Московским и всея Руси. Обновленцы выдвигали его на первый план, но реально власть все более концентрировалась в руках Красницкого и Введенского. Антонин (Грановский), будучи человеком, хотя и заблуждающимся, но лично более честным, чем другие, понимал, что им начинают манипулировать, что властям нужно даже не столько обновление Церкви, сколько создание раскола внутри Церкви, сколько превращение Церкви в свою марионетку. И у него все чаще возникали колебания. Это был человек неукротимого нрава, он был трудноуправляем, власти это понимали. Личность была весьма для властей неудобная. Он готов был пойти на конфликты с властями, поэтому власти хотели выдвинуть на первый план другого человека. Но здесь речь шла все-таки о епископе, пусть запрещенном в священнослужении, а другие обновленческие лидеры были священниками.

Таким образом, уже в конце лета 1922 года между обновленцами, внутри них, начинаются определенного рода раздоры. Красницкий, готовый полностью исполнять требования власти, стремится дискредитировать Антонина (Грановского) как человека импульсивного, не во всем покорного. Власти понимают, что с Антонином (Грановским) трудно иметь дело, но одновременно они понимают, что Красницкий совершенно не авторитетен в Церкви, а вот Введенский – человек гораздо более яркий, и, собственно говоря, вызвав к жизни обновленчество, власти и дальше будут стремиться не консолидировать его, а держать в состоянии постоянного разброда и раскола, чтобы обновленцами было легче управлять.

Такая политика власти объективно способствовала тому, что обновленчество оказалось менее консолидированной силой, чем оно могло бы быть. К тому же нужно помнить, что честолюбивые стремления каждого из отдельных лидеров обновленчества заставляли их постоянно бороться между собой. Летом же 1922 года власти были склонны к тому, чтобы усилия обновленцев консолидировать, и 6 августа 1922 года группа «Живая церковь» открыла свой съезд, на котором должны были собраться все руководители обновленческого движения, чтобы четко определить свою политику, принять программные документы и сделать свою борьбу со сторонниками Патриарха Тихона более действенной.

Съезд «живой церкви» открылся 6 августа 1922 года, и это была первая попытка объединить во всероссийском масштабе обновленческие силы, силы уже немалые. Достаточно сказать, что на съезде присутствовало 37 епископов. Были тут епископы синодального поставления и епископы обновленческого «поставления», то есть лжеепископы, был даже конфликт: между Антонином (Грановским) и епископами с одной стороны, и сгруппировавшимися вокруг Владимира Красницкого протоиереями – с другой.

На этом съезде проявилась одна из главных проблем обновленчества, которая заключалась в том, что обновленческое белое духовенство стремилось оттеснить на второй план епископат из черного духовенства