Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

Но сейчас — о врачах международного масштаба. О тех, кто в силу своей профессии старается врачевать раны, нанесенные самодержцами и полководцами. Стремится заживить места, где сильные мира сего резали по живому, делает все, чтобы успокоить «пациента» и в конце концов вылечить.

Тот, кого я имею в виду, если продолжать медицинскую аналогию, не хирург, а, скорее, терапевт. Этот рассказ — о дипломате. Представители данной профессии во все века пытались мирными средствами решать задачи, которые «хирурги» либо не могли решить вовсе, либо порешали их таким образом и с таким результатом, что лучше бы вообще не брались за дело. Дипломатия — это профессия, которая сохраняет жизни.

Но вот ведь парадокс: обычно результатами усилий дипломатов оказываются недовольны все. Почему так? Потому что 99,99 % проведенных дипломатических переговоров не заканчивается сокрушительной победой одной из сторон. Как правило, на них достигаются компромиссы, договоренности между тем лагерем и этим.

А компромисс — это всегда недовольство, потому что итог оказывается «ни вашим, ни нашим». Вернее, «и вашим, и нашим». Так что если обе стороны недовольны результатом переговоров, значит, это хороший результат. Если же недовольными остаются только одни, что-то пошло не так. Значит, достигнутый на переговорах мир долго не продержится.

Миссия выполнима

Из всей плеяды прославленных дипломатов Российской империи XIX века на этот раз я выбрал только одного… Но сперва позволю себе небольшую преамбулу, чтобы поведать о российской дипломатической службе в целом.

Профессия дипломата не менее древняя, чем те, что претендуют на звание древнейших. Во все времена люди ссорились, а потом мирились. Чтобы вновь наладить отношения, посылали друг другу переговорщиков. Они еще не были дипломатами в современном понимании этого слова. К примеру, ты военачальник или состоишь при дворе, и вдруг тебе говорят: с соседом помириться надо, езжай послом, договаривайся. Едешь и как можешь, так и договариваешься. Это не дипломатическая служба, а, скорее, специальная миссия.

Посольства в современном понимании начали появляться в Европе и примкнувших к ней Соединенных Штатах в XVIII веке. В России Посольский приказ — первая специализированная дипломатическая служба[194] — был создан Иваном Грозным. Во главе этого внешнеполитического ведомства был поставлен Иван Висковатый[195]. Сперва подьячий, после — думный дьяк, впоследствии — что было обычной историей во времена Грозного — репрессированный.

При Петре I в России создается Коллегия иностранных дел. Это тоже еще не совсем МИД — Министерство иностранных дел появится позже, в 1802 году. В течение нескольких лет Коллегия и Министерство существовали как две параллельные структуры. Вернее, Коллегия оказалась как бы внутри МИДа. Резон был следующий: дипломатия — дело серьезное, этому искусству нужно долго учиться, поэтому имеет смысл сохранять преемственность и пусть пока работают вместе. Окончательно Коллегия была упразднена только в 1832 году.

«Люди с Певческого»

Напомню имена первых российских министров иностранных дел.

Номер 1 — граф Александр Романович Воронцов[196].

Затем князь Адам Чарторыйский — друг Александра I, поляк по национальности. Потом он ушел в оппозицию к нам и в конце концов вообще эмигрировал[197].

Назову еще всеми забытого генерала Андрея Яковлевича Будберга, который прославился тем, что, будучи министром иностранных дел, отказался подписывать мирный договор. Речь о Тильзитском мире 1807 года между Наполеоном и Александром I. Генерал был принципиальным человеком. Он заявил, что «этот позорный Хасавюртский договор» подписывать не будет — и подал в отставку. В итоге министром Будберг[198] пробыл всего года два.

Д. Г. Левицкий. Портрет А. Р. Воронцова. 1780-е

Номер 1

В 1827–1828 годах МИД переехал из здания Коллегии иностранных дел на Английской набережной в восточное крыло Главного штаба (министерский корпус) и обрел там постоянный офис. Когда дипработников хотят упомянуть иносказательно, сейчас говорят «на Смоленке» (здание МИД России находится на Смоленской площади в Москве). А до революции говорили: «Это человек с Певческого», и все понимали, что данная персона работает в МИДе.

Есть в Санкт-Петербурге Певческий мост — один из самых широких в городе, больше 70 метров в ширину. Ведет с одной стороны Мойки, от Певческой капеллы, на другую, к Дворцовой площади, где располагается здание Главного штаба, и упирается прямо в бывшее Министерство иностранных дел. Сегодня Главный штаб по-прежнему занимают военные, а восточное крыло отреставрировано и передано Эрмитажу. Но до революции там располагались два ключевых министерства — финансов и иностранных дел.

С. С. Щукин. Портрет Адама Чарторыйского. 1808

Номер 2. Поляк, потом вообще эмигрировал

В МИДе, в отличие от других министерств, все было организовано строго. Дипломаты должны были приходить на службу к 9 утра, т. е., с учетом мрачной петербургской погоды, практически затемно.

До 14:00 — напряженная работа без возможности покинуть кабинет. Потом — перерыв на обед, почему-то очень долгий, до 18:00. Практически сиеста. Официальный конец рабочего дня — 20:00.

Как мы помним, в Министерство иностранных дел после окончания учебы поступил на службу молодой Пушкин. Место хорошее, но не очень денежное. Зарплаты небольшие: чиновники в МИДе в год получали в среднем 500 рублей, младшие чиновники — 250.

Стажеров в министерстве называли actarius (актариусы, не путать с архивариусами). Это практиканты, студенты, которые занимались бумажной работой и лелеяли надежду в конце концов полноценно влиться в число «людей с Певческого».

В штате старой Коллегии иностранных дел состояли переводчики со всех европейских языков, персидского, фарси, арабского. Вот они-то зарабатывали хорошо. За первый язык переводчик получал 500 рублей в год, за второй, третий — еще 300. Дипломат, стесненный в финансах, устраивался на работу переводчиком. Например, так поступил Грибоедов, не в последнюю очередь потому, что переводчикам в МИДе много платили, а он