Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

после выпуска он уехал добровольцем на Кавказ. А в армии это давало сразу плюс два звания. Правда, несмотря на хорошее образование и службу в престижном полку, военная карьера после некоего уровня у Мартынова не складывается. Ходили слухи, что его уличили чуть ли не в карточном шулерстве.

Что бы там ни произошло на самом деле, он добровольно уходит в отставку майором, но в столицу не возвращается, а продолжает жить на Кавказе.

Все трое очень молоды: Лермонтову — двадцать шесть лет, Мартынову — двадцать пять, Столыпину — двадцать четыре.

Мы точно не знаем, как в тот злосчастный день развивались события в доме генеральши Верзилиной. Поэтому будем фантазировать.

Итак, небольшая зала, в ней несколько молодых людей и девушек. Сергей Трубецкой — еще один офицер, сосланный за какие-то провинности из гвардии в зону боевых действий, — играет на фортепиано. Все разговаривают, офицеры курят, тогда это не возбранялось. Лермонтов шутит, все смеются.

Эмилия, одна из дочерей Верзилиной произошедший инцидент описывает так:

13 июля собрались к нам несколько девиц, мужчин. Михаил Юрьевич дал слово не сердить меня больше, и мы, провальсировав, уселись мирно разговаривать. К нам присоединился Лев Пушкин[190]. И они вдвоем (с Лермонтовым) принялись острить свой язык.

Ничего злого особенно не говорили, но вот увидели Мартынова, разговаривающего очень любезно с младшей сестрой моей Надеждой, стоя у рояля, на котором играл князь Трубецкой. Не выдержал Лермонтов и начал острить на его счет.

Вот тут — внимание! Возможно, эту шуточку Лермонтов уже где-то выдавал, и именно поэтому она так задела Мартынова.

Понять подтекст остроты можно, только зная, как выглядел Мартынов. Будучи в отставке, он позволяет себе носить достаточно экстравагантный костюм. Одет он как черкес: папаха, черкеска с газырями, бурка. За собой Мартынов очень следит, черкески у него всегда новые. Бреется наголо, носит небольшие усики, чуть ли не маникюр делает. Словом, весь такой изысканный.

Так что понятно, почему Лермонтов — с его-то характером — над ним постоянно прикалывается. Шутки звучат не только по поводу внешности. Мартынова звали Николай Соломонович. И Лермонтов как-то выдает примерно следующее: Наш друг Мартыш не Соломон, а Соломонов сын.

Можно процитировать и целиком:

Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон, Но Соломонов сын, Не мудр, как царь Шалима, но умен, Умней, чем жидовин. Тот храм воздвиг и стал известен всем Гаремом и судом, А этот храм, и суд, и свой гарем Несет в себе самом.

А теперь предоставим слово самому Мартынову.

С самого приезда своего в Пятигорск Лермонтов не пропускал ни одного случая, чтобы не сказать мне что-то неприятное, — писал он. — Остроты, колкости, насмешки на мой счет. На вечере в одном доме за два дня до дуэли он вывел меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову (имеется в виду тот самый дом Верзилиных), на каждом шагу показывая явное желание мне досадить.

«Заметьте, не я это предложил!»

Что же настолько вывело Мартынова из себя? Снова дадим место фантазии. Собравшиеся в зале оживленно беседуют, кто там что говорит, никто особенно не вслушивается. Но вот Трубецкой делает последний аккорд — и повисает гробовая тишина. Поэтому все прекрасно слышат окончание фразы, которую Лермонтов явно адресует Мартынову.

На французском — а в свете все говорят между собой исключительно на этом языке — фраза, брошенная Лермонтовым, звучит практически в рифму: Montagnard au grand poignard. По-русски это означает «горец с длинным кинжалом».

Вроде бы ничего обидного? Однако шутка про длинный кинжал явно очень скользкая. А в то время прямо совсем на грани неприличия. К тому же Мартынов действительно носит на поясе удлиненный кинжал. И вот разодетый под горца Мартынов с длинным непонятно чем на поясе в гробовой тишине, в присутствии девушек получает эту остроту.

А ведь Мартынов и Лермонтов знакомы всю жизнь. Они не только вместе учились, но и бывали много раз друг у друга в гостях. Лермонтов дружит с семьей Мартынова и, возможно, даже ухаживал за кем-то из четырех его сестер. Он ведь действительно искренне обрадовался, когда узнал, что Мартынов в Пятигорске.

Видимо, их взаимоотношения — тот самый случай, когда вы давным-давно знакомы, но все время между вами что-то искрит.

Итак, злополучная фраза сказана. Все присутствующие ее услышали. Мартынов подходит к Лермонтову и так же громко говорит: «Сколько раз я просил вас не острить на мой счет в присутствии дам?» После чего разворачивается и уходит из комнаты.

Присутствующие предлагают: «Мишель, может, вам стоит извиниться?» Лермонтов отмахивается: «Да ладно! Оставьте! Мы свои люди. Да и за что извиняться? Я ничего такого не сказал».

Вечер продолжается. А дальше — снова сплошные «белые пятна». После вечеринки Лермонтов выходит из дома, и якобы на пороге к нему подходит Мартынов. Между ними происходит какой-то разговор (про это мы знаем опять-таки только со слов Мартынова). Мартынов якобы предлагает извиниться. Лермонтов якобы отказывается[191].

Безусловно, я упрощаю их возможный диалог, но содержание его могло сводиться к следующему. После небольшой перепалки Лермонтов предлагает Мартынову: «Раз ты такой смелый, то, может быть, поведешь себя как мужчина, если я тебя оскорбил?» — «Ах, так, — говорит Мартынов. — Ну, тогда встретимся?» Лермонтов отвечает: «Ты сам это предложил!»

Невольники чести

Позволю себе забежать немного вперед — к расследованию