Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

давних джагирах» (джагир-и кадим), о наследственных джагирах (джагир-и моурус) того или иного лица. В источниках XVII в. нередки упоминания о «джагирах по образу вотчины» (джагир бе-тарик-и ватан) и даже «джагире по образу милка» (джагир-бе-тарик-и милкийат). Эти категории джагиров не подлежали «замене или упразднению».

Джагирная система или условное землевладение под эгидой государства, как некогда в XIII–XIV вв. система икта, накладывалась на существовавшую до мусульман вотчинную структуру землевладения раджпутов и других местных феодальных владетелей. В источниках XVI–XVII вв. их называли ватандарами («вотчинниками») или, чаще, заминдарами («владельцами земли»). Часть их существовала вполне независимо от имперского фиска, присваивая доход в виде феодальной ренты. Другая часть, видимо подавляющая, выполняла посреднические функции, роль промежуточного звена между казной или джагирдаром, с одной стороны, и землевладельцами — плательщиками ренты — с другой. Включенные в имперскую систему управления и феодальной службы, в число мансабдаров, местные феодалы-индусы (заминдары) сохраняли при условии службы государю свои земельные владения, которые рассматривались уже как принадлежащие им наследственно джагиры (джагир-и ватан).

Вне служебного землевладения была категория земель, рассматриваемых как частная собственность, — мульк (мильк). И юридически, и по существу это было владение, которое передавалось по наследству, могло быть объектом купли-продажи и не было обусловлено службой государю. Мульками считались поднятая целина или обводненная земля, земли общинных владельцев в деревне; в городах это были земли под домами и лавками, принадлежавшими купцам и ремесленникам. Мульками могли быть как отдельные участки земли, так и целые деревни, платившие ренту собственнику — милькдару.

Владельцами земель, обычно освобожденными от каких-либо налогов, были мусульманские мечети и суфийские монастыри-ханака, медресе, индуистские храмы, отдельные представители духовенства и жречества, целые религиозные общины. В источниках могольского периода эти земли назывались обычно союргал («пожалование»), мадад-и мааш («средства к жизни»), мадад-и хардж («средства на расходы»), ином («дар»), вазифа-йе аима («содержание имамов») и др. Это были в основном мелкие и средние владения, в отличие от многих джагиров, хотя были и владения, включавшие десятки деревень.

Государь, государство и огромный бюрократический аппарат, различные категории феодальных землевладельцев и земельных собственников существовали благодаря изъятию у земледельцев хараджа, т. е. ренты-налога (если земля была государственной или коронной), либо феодальной ренты (если земля принадлежала отдельным феодальным владельцам на правах собственности или обусловленного службой держания).

Государство определяло размер и форму ренты (мал, харадж, мал-у-джихат и др.) с земель халисе, требуя соблюдения джагирдарами тех же норм. Уплата ренты, как и возделывание земли, были обязанностью землевладельцев-крестьян. Указ Аурангзеба от 1668 г. предписывал чиновникам применять строгие меры — заключение в тюрьму и побои — в отношении тех, кто, будучи в состоянии возделывать землю, не делал этого.

Мал (харадж) был крайне обременителен для его плательщика. Далеко в прошлом остались времена, когда соблюдался установленный шариатом размер его. Если при Шер-шахе он взимался в размере 1/4 — 1/3 урожая, при Акбаре декларировался в том же размере, но мог достигать и 1/2 урожая, то во второй половине XVII в. харадж, видимо, превышал в реальности 1/3 во всяком случае, указ Аурангзеба от 1668 г. предписывал чиновникам не взимать более половины.

В зависимости от способа обложения налог назывался по-разному: харадж-и мукасима (если урожай делился в долях между землевладельцем и получателем налога), харадж-и мауззаф (если уплате подлежала фиксированная сумма) и харадж-и мукатаат (если урожай с части участка отдавался в качестве ренты со всего участка).

Помимо ренты с землевладельцев взимали разнообразные дополнительные поборы (абваб, букв. «статьи»). 16 таких поборов перечислены в грамоте-санаде Шах-Джахана от 1654 г.; сбор их запрещался с жалуемой территории, но подобные запрещения не выполнялись.

Обременительными были принудительные работы (бегар), на которые привлекали крестьян при сооружении дворцов, крепостей. Подлинным бедствием для крестьян становились постои должностных лиц. Земледельцы, большую часть которых составляли индусы, до Акбара и после, с 1679 г., облагались также подушным налогом — джизьей.

Преобладавшие натуральные платежи временами заменялись денежными. В начале XVI в. Ибрахим-шах Лоди попытался вернуться к взиманию налогов только зерном, однако это привело к накоплению у знати огромных запасов продуктов и резкому понижению цен на продовольствие. Шер-шах, напротив, устанавливал денежную ставку налога с единицы площади — джариба. Натуральные платежи допускались лишь в исключительных случаях: когда заселялись заброшенные деревни или поднималась целина.

Денежная рента, согласно указу Акбара, должна была выплачиваться повсюду, за исключением некоторых областей, в частности Кашмира. Однако этот указ не проводился в жизнь неукоснительно, и натуральная рента практиковалась наряду с денежной. Последняя, однако, видимо, преобладала в XVII в. Об этом свидетельствует специальный указ Аурангзеба, принятый вскоре после коронации, о сборе с ряда областей, разоренных в ходе междоусобной борьбы с его братьями, натурального налога.

Денежная рента, создавая условия для деятельности торговцев и ростовщиков, утяжеляла лежавшее на земледельцах бремя налогов. За многими из них числились недоимки. Население областей Аллахабад, Агра, Ауд, Дели, Сахаранпур, Бадаун и некоторых других в 80-90-х годах XVI в. задолжало 1/8 — 1/10 налоговой суммы.

Красной нитью через многие произведения средневековой историографии проходит мысль о зависимости урожая и доходов государства от хорошего или дурного правителя. Для увеличения своих доходов государство и джагирдары поощряли крестьян, снижая недоимки, выдавая ссуды и осуществляя другие меры для развития земледелия. Однако нередким явлением были применение репрессий в отношении крестьян и насильственное изъятие налогов, уплата которых считались государственной обязанностью.

Отсутствие в Индии в сколько-нибудь широких масштабах барщинного хозяйства во многом обусловило отсутствие крепостного права как юридически оформленного института. Это не означало, однако, полной свободы передвижения. Институтом, привязывавшим земледельца к земле, служила община. Только в своей общине как крестьянин, так и ремесленник, получившие в наследство от предков землю или профессию, имели право на определенные традицией занятия. За пределами общины они становились чужаками, неполноправными пришлыми. Неразвитость внутреннего рынка, отсутствие рынка труда, ограничивая возможности и сферу приложения труда в городе, вынуждали общинника держаться за свой клочок земли.

Это не исключало того, что крестьяне все же покидали землю, переходили во владения другого феодала или уходили в города. Для предотвращения бегства крестьян-должников власти принимали определенные меры. В 1583/84 г. был издан указ Акбара о необходимости описать «все дома и строения в каждом городе (шахр), городке (касаба) и деревне и внести в реестры жителей всех кварталов (махалла) от дома к дому с указанием рода их занятий — сколько земледельцев и сколько всевозможных ремесленников, сколько воинов (сипахи), сколько дервишей». Далее говорилось о том, что «ни один домовладелец (сахиб-и хана) не может отправиться куда-либо, не поставив в известность соседа, начальника махаллы и „информатора“ (хабардар)». «О каждом из гостей ли, постороннем ли, пришедшем к нему, домовладелец должен докладывать начальнику