Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

различных комбинациях. Это — функции организации производства, регулирования землепользования, упорядочения налогообложения, организации вооруженного сопротивления, обеспечения своего социального доминирования.

К XIX в. традиционные натуральные отношения в деревне предстают в значительной мере подорванными: растущая часть производственных и потребительских нужд общинных землевладельцев удовлетворялась мелкими товаропроизводителями. Возможно, что элементы этого явления складывались еще в могольский период, отмеченный весьма высоким для эпохи средневековья развитием товарно-денежных отношений.

Система натурального обмена услугами известна в более поздней литературе как система джаджмани. Хотя в натуральном обмене были заинтересованы обе стороны — и землевладельцы, и ремесленники, в их отношениях изначально присутствовал элемент неравноправия и эксплуатации первыми вторых, что было обусловлено поземельной зависимостью от общины слуг и ремесленников, считавшихся обычно неприкасаемыми и проживавших в некотором отдалении от деревни или на ее окраине.

Внутриобщинное разделение труда на натуральной основе соответствовало относительно невысокому уровню общественного разделения труда. В этих условиях оно обеспечивало как воспроизводство земледельческих хозяйств, так и автономию общинных коллективов.

Торговля и ремесло в аграрном обществе Индии были менее престижными, а кастовый статус занимавшихся ими людей — относительно невысоким. Однако существовали определенные различия в положении торговцев и ремесленников. Агент голландской Ост-Индской компании Пельсарт, посетивший Индию в 30-х годах XVII в., заметил: «Чем бы ни торговал лавочник — специями, лекарствами, фруктами, хлопчатобумажными изделиями, тканями или чем-нибудь еще, он пользуется большим уважением, чем ремесленники. Некоторые из них весьма состоятельны, но и они испытывают на себе произвол правителей и чиновников, страдают от доносов. Знать может требовать от них товары по низким ценам». Дабы избежать притеснений, купцы часто искали себе влиятельных покровителей среди знати. Унижаемые и обираемые властями, купцы скрывали свое богатство. Их протест против произвола обнаруживал себя в петициях-жалобах, с которыми они обращались к падишаху. В 1664 г. Аурангзеб сместил чиновников, произвольно поднявших пошлины, так как купцы в своей жалобе угрожали оставить Сурат, где они торговали. В некоторых случаях купцы осуществляли свои угрозы прекратить торговлю.

Среди торговцев существовало множество кастовых и имущественных групп. Наиболее богатыми и влиятельными были индусы-банья, относимые к варне вайшьев, мусульмане-бохра, джайны, парсы. Однако некоторые виды торговли (в частности, солью) считались занятием непрестижным, и занимавшиеся ими причислялись к неприкасаемым.

Богатые купцы вели обширную торговлю в Индии и за ее пределами. Их опыт и изощренность в делах коммерции поражали европейских торговцев, вынужденных прибегать к их посредничеству для заключения торговых сделок с местным населением. Деятельность европейских торговцев, отрицательно сказываясь на доходах местных купцов, вызывала их недовольство. Известны случаи, когда они требовали от властей запретить иностранцам торговать в индийских городах и закупать индийские товары.

Ремесленные и торговые касты выполняли многие функции, присущие европейскому цеху. Следование принципу строгой эндогамии обеспечивало наследственность профессии. Как писал Ф. Бернье, ремесленник «не стремится улучшить положение, в котором он очутился по рождению. Вышивальщик воспитывает своего сына вышивальщиком, сын золотых дел мастера становится золотых дел мастером. Городской врач воспитывает сына так, чтобы он стал врачом. Никто не берет жен иначе как из своей профессии, и этот обычай почти столь же строго соблюдается магометанами, как и индусами, которым он прямо предписывается законом».

Каста обеспечивала ее членам взаимопомощь, кастовая система служила гарантией сбыта изготовленной продукции, обеспечивала сохранение секретов производства. От цеха ее отличал ряд других черт, прежде всего, большая замкнутость, упомянутая выше эндогамия. Однако специализация и диверсификация ремесел приводили к появлению все новых профессий — каст и подкаст, или к размыванию касты, члены которой переходили к новым профессиям, а также к расширению традиционного круга профессий, предписываемых данной касте.

Ремесленники одной профессии в городах проживали обычно компактно в особых кварталах (пура, махалла), формируя своеобразную квартально-кастовую общину соседства. Особые помещения отводились для собраний общины. Здесь находился храм божества-покровителя данной касты. Население однокастовых кварталов (а они преобладали) нередко собой представляло экзогамную группу родичей, называвших друг друга «братьями»; девушки и вдовы считались дочерьми общины и пользовались коллективной защитой.

Известны также многокастовые городские кварталы. Так, квартал-пура Панчала в Ахмадабаде получил свое наименование от общего названия пятерки ремесленных каст, составлявших ее население, — кузнецов, плотников, золотых дел мастеров, медников, горшечников. Квартально-кастовая община была своего рода аналогом института сельской общины: каждый житель квартала был владельцем земли, на которой располагался его дом. Но он не мог продать или заложить землю кому-либо из чужаков, не предложив ее сначала жителям данного квартала. Это сближало городские общины с сельскими. Однако отсутствие в городе, в отличие от деревни, доминирующей землевладельческой касты создавало иную социальную обстановку. Вместо отношений поземельной и личной зависимости, которые существовали в деревне между высококастовыми общинниками и остальным населением, каждая из городских общин в вопросах землевладения была вполне самостоятельной по отношению к другой, даже была высокой.

Всеми делами городских кастовых общин, как и сельских, заправляли советы. В ремесленных, как и в сельских, общинах они именовались панчаятами, в кастовых общинах купцов — махаджанами. Возглавлявшие их наследственные старшины занимали особое положение; через них происходили сбор налогов, а часто и распределение заказов.

Кастовость торговли и ремесла не исключала появления в позднее средневековье (еще в доколониальный период) надкастовых и кросскастовых объединений купцов и ремесленников. Не случайно, что это наблюдалось ранее всего в Гуджарате — области высокого развития рыночных отношений.

При Моголах кастовые общины городских ремесленников и торговцев находились в подчинении феодальной администрации города. В «Аин-и Акбари» Абул-Фазла среди прочих рекомендаций и предписаний правителям областей и чиновникам содержится инструкция градоначальнику-котвалу, в которой говорится: «В каждой касте ремесленников пусть назначит он одного из них начальником, а другого — даллалом (маклером) и с их ведома составит перечень покупаемого и продаваемого ими. Ежедневные записи пусть посылает в казну».

Нет сомнений в том, что фискальная администрация Моголов проникала в корпоративную структуру городских общин, присваивая или дублируя некоторые функции городских кастовых общин. При Аурангзебе, согласно его указу, чиновники взимали сбор в размере 1,5 рупии с «чужаков» — чесальщиков хлопка и маслоделов, которые, «придя из других мест», поселялись, естественно, на территории той или иной существующей кастовой общины. Специальный налог взимался чиновниками с купли-продажи домов в городских кварталах (2,5 рупии на каждые 100 рупий цены проданного дома). Прежде чем овладевший специальностью ремесленника — вышивальщика, ткача и др. — приступал к работе, он был обязан уплатить определенный налог. «Противным религии» объявил Аурангзеб сохранение кастами секретов производства.

С феодальными элементами в городе и феодальной государственной администрацией сращивалась верхушка городских общин. В Гуджарате богатый купец, глава общин джайнов-шраваков, Шанти Дас был назначен согласно указу Джахангира нагарсетхом (букв. «глава города») с функциями градоначальника: от контроля