Читать книгу - "Троесолнца - Наталья Шунина"

вот как это оказалось у Василька? Как оказалось у Василька? Нет, и я этого так не оставлю! Отсужу своё авторство! Докажу всем, что это моё, у меня ведь свидетели, эскиз! И я напишу мастерски!

Меж тем Василиса встала, подошла к холодильнику. Открыла его и стала собирать букет. Обращаться к ней было бесполезно. Она отвечала что-то вообще отвлечённое.

– Где ты взяла картину? Как она называется?

– Вот там, видишь, – вдруг стала указывать она в пространство, как будто, наконец, услышала меня.

У меня от страха зашалило сердце и полил ручьями пот. По щекам моим от бессилия стали течь слёзы. Вечер с дьяволом. Нет. Всё же рехнулся.

– Что там?

Но она, не слыша меня, отвечала:

– Смотри же!

Но там ничего не было. Я бы убежал по Карповке к Адмиралтейскому, затем пешком к самолётам, которые, наверное, тоже не взлетают и не садятся из-за коллапса… Нет, пешкодралом до самой Вологды! На байдарке по рекам! Как угодно!.. Но нет! Картина… Мои родненькие Троесолнца! Они меня останавливали.

– Кто вы? – услышал я недовольный мужской голос.

Обернулся. Там стоял мужчина. Тоже высокий, тоже в лёгком пальто. С зонтом-тростью. Но лицом чуть постарше. «Видно, такая мода, – пробежало у меня. – А может, двойник? Напарник?»

– Нежин, – неопределённо и механически ответил я.

– Что вы тут делаете? – грозно спросил он, приближаясь ко мне.

– Измените тон прежде всего! – включил бычка я и, пребывая в том состоянии аффекта, спокойно мог наброситься на него. Но всё-таки он не походил на сутенёра. Хотя ввиду творившегося на улице светопреставления и последнего дня бытия любое лицо, поверьте, было каким-то чрезвычайно особенным, необыденным.

– Что вы здесь делаете? – ещё раз очень строго повторил он.

– Жду, пока Василиса придёт в себя! – процедил я. – А вы кто?

– Она придёт в себя под моим присмотром! – отрезал он недовольно. – Мне Женя докладывал, что за ним кто-то увязался. Пойдёмте поговорим. (Василиса тем временем перестала раскладывать букет, легла на кровать и уснула.)

Мы вышли на улицу. Я понял, что это не галлюцинация.

– Я её муж. А ты какого хера за ней увязался?

Услышав, что это муж, Андрей, я испытал облегчение, поэтому совершенно не отреагировал на грубость.

– Вообще-то я её одноклассник. И никакого вреда ей причинять не собирался. Встретились мы в кальянной, в таком вот, как понимаете, состоянии я её заметил. Поэтому и решил проследить. А вот к вам вопрос, как вы это допустили?

– Что допустил? – сдержанно спросил он.

– Чтоб она начала употреблять!

– Что употреблять?

– Да откуда же я знаю!

– Она ничего не употребляет. А здесь она потому, что мы не хотим пугать детей. У неё редкое сомнамбулическое заболевание.

– Боже! – воскликнул я. – Да что же это! И когда она придёт в себя?

– Никто не знает. Может, через пять минут, а может, через пять часов.

Оказалось, что врачи за два года не дали им точный ответ. А кальянная принадлежала друзьям мужа. И там за ней присматривали.

– А картина у неё откуда? Там вот висит! – наконец, дошёл я до самого интересного. «Или всё-таки это сон и я нарик?» – мелькало в голове.

– Картина? – удивился он. – Какая?

– Над кроватью!

– Одну она нарисовала.

– Какой ужас! – не удержался я. – Та, что над кроватью?

– Да, ту как раз она нарисовала.

– Когда? Точнее, вот так, да? Вот в этом состоянии? Она сейчас букет собирает! Как будто не спит!

– Да, в основном она собирает букеты и пытается куда-то уехать на машине. Если ей дать трубку кальяна, она будет сидеть и курить и не пытаться уехать, – с горечью добавил он.

– Нет, ну это правда кошмар! А можно мне разглядеть картину?

– Ну, сейчас сюда должны привезти генератор. Можете подождать. А тебе это зачем?

– Мне она очень понравилась, – процедил я и почувствовал, как поднимается во мне ярость! Украли мою картину! Её уже исполнили! Но об этом я решил не говорить, не настраивать против себя, а разузнать побольше. – А она разве рисовала? Я помню, в детстве она писала стишки. Но не рисовала.

– Ну, не то чтобы прям рисовала… Так, может, полгодика с красками поиграла, – пренебрежительно хмыкнул её муж, кажется, совершенно не понимая, зачем мы в такой ситуации так долго говорим о какой-то картине, когда Василиса в сомнамбулизме пытается сесть за руль…

Он стал отзваниваться Жене, чтоб тот срочно вёз генератор.

Тем временем на крыльцо вышла Василиса. Вид у неё был бледный и несчастный. Глаза измученные.

– Бажен, как ты здесь оказался? – спросила расстроенно она. – Что происходило?

– Ничего, ты пошла к Максу. Ты молодец. Уже сама. Он мне позвонил. Послал за тобой Женю. Вот, кажется, ещё букетик собрала. Всё хорошо на этот раз, не переживай. Всё хорошо, – приобнял он её.

– А откуда ты, Бажен? – спросила она, закрываясь руками. – И почему нигде нет света?

– Я увидел тебя в кальянной и поехал за вами.

– Авария на двух подстанциях. Поехали тогда домой. Хорошо, что ты проснулась, – сказал ей Андрей.

– Василис, я никак не ожидал… Ты береги себя, – проблеял я. – А картина эта твоя?

– Да кто ж знает, Бажен, вроде как моя… Я её потом и не во сне дорабатывала. Но начала во сне.

– А как же… А можно посмотреть?

– Так смотри…

Я взял фонарик и снова пошёл к стене. Там, перед Троесолнцами, застыл как вкопанный.

– Она прекрасна, правда? – сказала Василиса. – Видно, думала о кентавре Хироне, в честь которого хотела назвать лавку, и выплыл образ. Андрей, иди посмотри. Она, кажется, светится в темноте.

– Да, хорошая, – донеслось с улицы и нетерпеливо: – Поехали! У нас Иван Павлович сегодня! Для детей ты делала букет невесте, слышишь?

– А что ещё ты пишешь? Какие ещё картины? – скороговоркой, боясь не успеть, стал выспрашивать я.

– Всё пустяки, Бажен, – ухмыльнулась она, – вот только эта удалась! Мне очень хотелось понять, как это, – и снизив голос до шёпота, она добавила: – Как ты живешь, что чувствуешь… Вот я попробовала, хотя не знала, что так выйдет прекрасно… Но ты, пожалуйста, больше не появляйся! У меня приступ, когда я перенервничаю, всё это усиливается… Были совсем случаи страшные! Просыпалась в секунде от трагедии… А знаешь, – на глаза её навернулись слёзы, – я подарю эту картину тебе! Возьми, пожалуйста! – Она заплакала. – Это последний мой подарок! И прошу тебя… Сам видишь… Не появляйся!

И она вытерла влажную щёку и крикнула другим голосом:

– Андрей, помоги, пожалуйста, снять картину. Мы её подарим Бажену! Пусть увезёт в Вологду! Пусть на родной земле будет!

Я их поблагодарил и побрёл по