Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

Улики выглядели очень убедительно. Хотя основная их масса была обнаружена в квартире таксиста, его дружку тоже можно было кое-что вменить, поскольку, как стало ясно по результатам почерковедческой экспертизы, рукой Эдварда Пенна были сделаны записи во многих карточках намеченных жертв.

Днём 24 марта — уже после того, как о результатах утренних обысков стало известно журналистам — арестованные были доставлены в федеральный суд для слушания по внесению залога. Сопровождали Лака и Пенна начальник оперативной группы ФБР Конрой и помощник прокурора Элберт Галлахер (Elbert T. Gallagher), который попросил судью Фрэнка Крайна (Frank H. Cryne) отклонить любые предложения по внесению залога ввиду опасности арестованных. Характеризуя противозаконную деятельность Лака и Пенна, помощник прокурора кратко упомянул о результатах утренних обысков и наличии магнитофонных записей изобличающего характера.

Также к судье обратился и специальный агент Конрой, что, вообще-то, нарушало до некоторой степени регламент. Сотрудник ФБР указал на то обстоятельство, что Вернер Лак некоторое время работал в Нью-Рошели в магазине мороженого, часто посещавшимся Питером Левином, ввиду чего представляется несомненным факт знакомства таксиста с похищенным мальчиком.

Надо сказать, что упоминание об этом знакомстве было допущено отнюдь не случайно, Конрой во время своего краткого выступления вообще не произнёс ни одного случайного слова. Перед нами несомненная попытка повлиять как на мнение судьи, так и самого Вернера Лака, эдакий прозрачный намёк на то, что в его прошлом при желании будет найдено столько странных и подозрительных совпадений, что никаких хороших вариантов выхода из трудного положения у него не останется вовсе. То есть либо Лак начнёт сотрудничать с Бюро и отвечать по существу на задаваемые вопросы, либо с ним порешают по-плохому и накрутят столько всякого разного, что это испортит его жизнь бесповоротно.

В завершение Конрой сообщил, что нью-йоркское управление ФБР не намерено затягивать с созывом федерального Большого жюри, поскольку изобличающего материала собрано много и он очень качественный.

Судья впечатлился услышанным и постановил отклонить любые прошения об освобождении до суда под залог, если таковые прозвучат в этом зале. Интересно то, что Лак и Пенн во время слушаний оставались без адвокатов, сейчас бы им судья назначил бесплатных защитников, но в конце 1930-х годов на подобные отступления от процедуры смотрели, по-видимому, сильно иначе. Дескать, коли арестованным не нужен бесплатный адвокат, а на платного у них нет денег, ну пусть тогда самостоятельно несут тяжесть принятого решения до конца…

На следующий день 25 марта 1938 года было собрано федеральное Большое жюри (следует иметь в виду, что федеральные судебные округа не совпадают с судебными округами, нарезанными Департаментами юстиции штатов, они значительно крупнее, на штат средних размеров, такой, как Нью-Йорк, приходится обычно два федеральных судебных округа). Лак и Пенн обвинялись в попытке мошеннического завладения средствами Мюррея Левина, незаконном владении огнестрельным оружием и подготовке к совершению преступления в составе группы. Арестованные не отказались от дачи показаний и свидетельствовали по собственному делу. Оба заявили о полной невиновности, отсутствии денег на приглашение платных адвокатов и о добровольных отказах от адвокатов бесплатных.

Первые обстоятельные сообщения американских газет о задержании Вернера Лака и его дружка Эдварда Пенна и их появлении перед федеральным Большим жюри появились 25 марта 1938 года и в последующие дни.

Так закончился первый месяц со времени похищения Питера Левина. Судьба школьника оставалась неизвестна. Все трое арестованных — Джасоски, Лак и Пенн — по мнению «законников» намеревались обогатиться на трагедии семьи Левиных, но никакого отношения к случившемуся с мальчиком не имели.

Федеральное Большое жюри не потратило много времени на разбор обвинительного материала в отношении Лака и Пенна. Уже 25 марта после непродолжительного утреннего заседания жюри постановило считать представленный обвинительный материал убедительным и достаточным для представления дела в суде. Этот вердикт означал, что обвиняемых можно и нужно судить федеральным судом и вплоть до вынесения приговора Вернер Лак и Эдвард Пенн должны будут оставаться в тюрьме округа Вестчестер.

На протяжении нескольких последующих дней «дело Питера Левина» как будто бы ушло из информационной повестки. Никаких значимых поводов для его обсуждения или хотя бы упоминания не появлялось, работа же оперативной группы Конроя велась по-прежнему в обстановке полнейшей конспирации. Но 31 марта эту историю в памяти обывателей [да и журналистов тоже] очень хорошо воскресили отец мальчика Мюррей Левин и настоятель епископальной церкви в Ларчмонте Фрэнсис Коффин, выступившие в 2-часовой радиопередаче CNN.

Находясь в одной студии, они вместе восстановили события месячной давности, связанные с попыткой похитителя привлечь в качестве посредника преподобного Коффина. Напомним, что тогда неизвестный мужчина позвонил по домашнему телефону священника и, поговорив с его женой, дал указание искать важное сообщение возле епископальной церкви Святого Иоанна. После того, как супруга отыскала преподобного и сообщила тому о телефонном звонке, Коффин отправился на поиск тайника с письмом и увидел детективов службы шерифа, сидевших в автомашине в непосредственной близости от интересовавшего его места. В начале очерка об этих событиях было рассказано достаточно подробно.

В ходе радиопередачи Коффин и Левин проанализировали события, связанные с многочисленными попытками разных лиц получить выкуп за похищенного мальчика. Преподобный рассказал о том, что теперь-то ему известна причина утраты конфиденциальности — женщина-оператор телефонной станции банально подслушала разговор его жены со звонившим анонимом и передала его содержание сотрудникам службы шерифа. Последние вмешались, и звонивший об этом узнал. Возможно, он следил за храмом и заметил появление детективов, возможно, произошло нечто иное, но в любом случае неловкие действия службы шерифа скомпрометировали Коффина и побудили неизвестного отказаться от обмена мальчика на деньги.

Мюррей Левин, напомнив в общих чертах последовательность событий конца февраля — первой половины марта, заявил, что, по его мнению, первые обращения, связанные с передачей денег, действительно исходили от человека, способного возвратить его сына. Однако быстрое разглашение конфиденциальной информации, прежде всего того факта, что похититель печатает свои обращения на детской пишущей машинке, привело к появлению подражателей, причём никак не связанных между собой. При этом настоящий похититель понял, что огласка уже нанесла непоправимый ущерб конфиденциальности, и отказался от поддержания каких-либо контактов с семьёй Питера.

В завершении передачи Мюррей Левин процитировал собственное заявление от 3 марта и дополнил его, высказав уверенность в том, что сын его жив и те, кто может его возвратить, просто взяли паузу для того, чтобы обратиться позже. Когда ажиотаж спадёт и правоохранительные органы умерят свой неуместный пыл, он — Мюррей Левин — надеется получить конфиденциальное сообщение и провести, наконец, обмен денег на мальчика.

Эта радиопередача — очень эмоциональная и одновременно насыщенная большим количеством никому не известных до той поры деталей — вызвала вполне понятный интерес как слушателей, так и тех, кто пропустил выпуск, но хотел бы наверстать упущенное. В газетах вновь появились публикации, в той или иной степени связанные с историей похищения Питера Левина и последующими событиями.

По этой причине Мюррей Левин вряд ли удивился, когда через неделю — если точнее, то 8 апреля — в его офисе на Манхэттене зазвонил телефон и мужчина, не пожелавший себя назвать, потребовал от секретаря, чтобы та немедленно соединила его с «шефом». Адвокат находился в своём кабинете и поспешно поднял трубку. Звонивший небрежно произнёс что-то