Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

Запомним – уровень всего этого дела.

Вспоминается мне памятник Твардовскому в сквере на Страстном. Как стоит он и смотрит в землю, совершенно живой – сейчас подходи и разговаривай. В землю он смотрит, Тёркина брат и отец, в корни земли. Он смотрит, а мы мимо идём и вроде как ему совсем даже не интересны. Только вот каждая строчка Твардовского – личный и горький его интерес к нам, потомкам. К тем, кто ещё ничего не видел, а ведь придётся повидать…

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они – кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь, —

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…

Асадов ушёл от нас в 2004-м, в восемьдесят лет. Он всю свою долгую жизнь в темноте прожил переполненный светом и оставался в каждый из дней абсолютно зрячим. Как маяк далёкого побережья. Моря не знающий – век на одном месте сиднем стоя, но скольких спасший моряков.

Поэзия – это не когда «атмосфЭру», по Чехову, дурням всяким дать надо. А когда по тому же Чехову: люди просто живут, день за днём, оставаясь людьми и в горести, и в печали.

И в горести, и в печали…

Как много тех, с кем можно лечь в постель,

Как мало тех, с кем хочется проснуться…

Вот что бы всем нам не жить по-асадовски?..

Бог его знает…

Смыслы

Космос рок-н-ролла

Весна скоротечна – всегда умещается в один, длящийся на пределе дыхания миг. Кажется, что вчера не было ничего. Снег с дождём, талые лужи, слякоть. Сегодня – зелёное марево, туман рвущейся к солнцу листвы над лесами. А завтра, завтра – лето. Новая, никем не предсказанная жизнь.

Посреди весны, как тайный ход, как портал из холода инферно в яростное торжество бытия – апрель. В нём для нас всё: предвестие Победы, Космос, Светлое Настоящее, до которого рукой подать. Ещё одно усилие. Ещё один рывок в вечность! И мир – наш.

Каждый год, начиная с 12 апреля, будто бы открывается горизонт, врубается максимальная тяга и все мы, каждый из нас, получаем свой ключ на старт.

Космос.

А за ним?

Тринадцатое апреля – день рождения рок-н-ролла: и не понять теперь, ирония ли это лукавой судьбы или мнимое, кажущееся таковым, совпадение. Может, даже и 12-го, но яростные споры не утихают десятилетиями. Никто теперь не может точно сказать, во сколько именно Билл Хейли и его «Кометы» записали «гимн сердечного ритма» – «Rock Around the Clock», несколько небрежный фокстрот Макса Фридмана и Джеймса Майерса. Фокстрот 1952 года, который всё не удавалось толком пристроить. Фокстрот, предложенный Хейли и наконец-то им спетый в ночь с 12 на 13 апреля 1954-го на первой студийной сессии (Билл перебрался тогда в жаркие объятия Decca Records) в нью-йоркской студии Pythian Temple.

Два дубля – один мастер.

Всё сыграно тремя пальцами.

Сингл вышел в свободное плавание 20 мая 1954-го. Слова «рок-н-ролл» тогда ещё никто не знал, и «Rock Around the Clock» обозначили на конверте именем, данным при рождении – фокстрот.

В этом есть что-то от первого советского спутника – три с половиной года прошло между его запуском и полётом Юрия Гагарина.

Фокстрот Хейли – тот же спутник. Ему приходилось прокладывать трудную дорогу в полнейшей неизвестности бытия. А три с половиной года спустя, осенью 1957-го, мир был сражён рок-н-роллом уже наповал.

Пресли.

В неподражаемом золотом костюме. Никогда и никем невиданном доселе. И толпы людей, исполненных обожания. Символ и образ Америки. Благословенных Штатов, которым, быть может, когда-то и суждено появиться на свет. Проекция времени.

Срок жизни рок-н-ролла оказался краток. И вечен. Его как бы и нет. Теперь. Сейчас. Только он как бы и есть. Сегодня. Повсюду.

Гагарин.

В оранжевом скафандре. Гермошлем с надписью «СССР». Достижение недостигаемых пределов. Из разрухи и войны. С пепелищ. К звёздам. Восхищённый и потрясённый мир. Могучая держава, в одиночку бросившая вызов всему старому. Красная Атлантида, которой суждено лишь время спустя подняться на поверхность, воскреснув из забытья.

Сравнение может показаться диким, бессмысленным. Наверняка не обойдётся и без критики. Но вдумайтесь: два человека, два вполне обычных земных человека, очень по-разному, с разных точек старта прожившие жизнь, символизируют собой два центра мира. Две сверхдержавы. Две идеологии. Два пути.

И вот что интересно: и Штаты, и СССР, почти интуитивно, на ощупь, выбрали один и тот же образ – простого парня от самой земли, с самого низа. Совсем не простого «простачка», пробившегося в небо.

Помните, в нашей истории бесконечного противостояния был и луч света – «Союз» – «Аполлон». Стыковка на орбите, «рукопожатие в космосе» – 17 июля 1975-го. Тогда стороны смогли преодолеть все трудности, предшествующие «высокой» встрече, и даже разницу атмосфер, хоть первоначально они считались несовместимыми – в «Аполлоне» астронавты дышали чистым кислородом под пониженным давлением (0,35 атмосферного), а на «Союзе» для космонавтов поддерживалась атмосфера, сходная по составу и давлению с земной.

Да, таких моментов было не много. Но они были. И память о них не столько в сигаретах, марках, значках – она генетическая, эта память. Быть может, ещё и потому, что обе страны (с этим можно не соглашаться, но это факт) представляли Пресли и Гагарин. Символы практически недостижимой мечты. Символы Настоящести.

«А что Гагарин? Летал как манекен! Что он там сделал на орбите? Он что ли ракету строил?!»

А ты возьми и полети. Это же легко и недолго. К обеду можно вернуться.

«А что Пресли? Ну пел и пел! Песен сам не писал. Мусолил одно и то же. Он, что ли, рок создал?!»

А ты возьми и спой. Это легко и приятно. Открывай рот, издавай звуки.

Так устроено человечество. Из грязи и мерзости обыденного, из праха и отрепьев, из ничего, из пустоты – наскальные рисунки зверей и божеств, легенды о далёких светящих точках небесных, мечты о жизни лучшей и сказочной до боли.

Хоть и слопать тебя могут прямо сейчас.

Хоть и жизни тебе – на полкопейки.

Тем и удивителен и страшен апрель – вечное напоминание о свершениях, вечное напоминание о сегодня. Где мы сегодня? Что слушаем? Во что верим? К каким звёздам летим?

У Рэя Брэдбери, в самом