Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

Что у нас осталось контактного?

Ах да! Точно, точно!

Но и к нему уже подбираются.

А мастодонты-фантасты нас об этом предупреждали…

Человек вообще существо несовершенное. Скалы руками крушить не можем, слышим в три раза хуже кошек и собак, плавать голышом в Северном Ледовитом не сподобились. Тоска.

Но – музыка.

У нас ведь есть музыка!

Знаете, почему снова попёр в гору винил? Нет. Не из-за моды. И даже не из-за рекламы, это всё вторично. Он попёр в гору из-за нашего естества. Как там у Стругацких в «Гадких лебедях»? «Естественное всегда примитивно… А человек – существо сложное, естественность ему не идёт…»

Слушать цифру невероятно естественно. Просто. Удобно. И даже выгодно. Можно даром, а можно за сущие копейки. Но ухо звереет. Оно ожесточается от формирования в мозгу сверхустойчивых нейронных связей – одно и то же, одно и то же… Можно двинуться. Понимаете? Можно же двинуться!

Вы когда орёте, когда в любви объясняетесь, когда колыбельную напеваете и когда горло рвёте на матче – ну ладно, не вы, мы когда орем – за всю свою жизнь, думаю, ни разу единого ни одной фразы не сможете произнести одинаково дважды. Это за гранью.

Мы очень сложны.

Всё в нас – вода. Почти всё.

Мы текучи и изменчивы.

Мы океан в океане.

Подвижное в подвижном.

«Mobilis in mobile».

Девиз капитана Немо, выбитый на корпусе его «Наутилуса».

Разве это не повод задуматься?

Мы отрицаем холод статичности. Мы жаждем живого тепла. Всё должно быть, как у нас внутри – непостоянно. Только тогда нам и интересно. Только тогда загорается сердце.

Сколько бы раз вы ни ставили на вертушку один и тот же диск – абсолютно одинакового звучания вы не получите. Всё по Высоцкому – трение. Едва уловимые шорохи, поскрипывания, щелчки. Это игла оставляет свой след на виниле, а винил принимает вторжение иглы за должное. Нет объятий – нет и проклятий.

«И если вы не живёте, то вам и не умирать…»

Что-то знакомое, правда?

Какое-то навязчивое зудение в мозгу.

Хрип заезженной насмерть пластинки – это как окончание жизни во всей её красе. Будет и такое с каждым из нас. И счастье в том, что это «такое» – будет насквозь настоящим. Нам не поднять из гроба ни одной звезды рока – да их там и нет, они продолжают свой путь, неведомый нам. Зато мы можем в каждый из вечеров ставить на иглу оригинал 1968 года «Electric Ladyland» Джими Хендрикса и медленно сходить с ума от «Have You Ever Been», «Crosstown Traffic» и «Voodoo Chile» – последовательно накрывающих нас на стороне «А». А ведь самой первой вещью альбома, предваряющей перечисленные три, стоит «…And the Gods Made Love»…

Чем мы не боги? Что бы и нам не предаться нами же сотворённой любви? Как бы ни был далёк от нас Хендрикс с гитарой наперевес, а всё же он жив, жив в виниле и каждое следующее прослушивание, каждый новый пробег иглы по дорожкам – это и новый звук его шагов в студии, и новое переживание этого нового звука.

Ухо не обмануть.

Оно люто чует биение пульса.

Оно умеет узнавать холод статичной цифры.

Любите всё, что приходит в негодность и ветшает, как платье… Любите себя и тех, кто с вами – позже, в день нам неведомый, все мы обратимся в пыль. Любите сейчас и с открытым сердцем ту самую патину времени – стёртые полы, тарелки со щербинками, догорающие свечи, обгоревшие и растерявшие блеск при встрече с Землёй звездолёты. Трение…

Ах, мы всё ещё не построили звездолёты.

Но вертушки-то у нас есть?

И это не бунт динозавров.

Истирание Времени…

Дело тонкое

Всего-то – полтора миллиметра. В случае сверкрутого «тяжёлого» издания – три. Миллиметра. Это про толщину винилового диска. Другое дело, как и на что смотреть и какова «суперпозиция» созерцающего.

Вот стоите вы на краю той самой разгонной дорожки, с которой игла (довольно часто и исключительно предательски) обожает нырнуть в середину первого трека, если не следить за руками после пары бокалов красного и напрочь забыть про вертушечный лифт. Росту в вас, положим, сантиметров пять. И расстилается перед взором вашим бездна. Без дна. Она вращается. Притягивает. Глаз оторвать невозможно, и кружится, кружится голова…

Один шаг.

Так мало для человечества.

Куда-то вас вынесет?

Чёрная дыра. Вы в ней. Выхода нет, и нет обратного хода. Да и яблок нет. В сердцевине. Круглых, разноцветных яблок с аккуратнейшей дырочкой посередине – в центре… Оглянитесь, пусть бы и внутри своего сна. Нет ведь вокруг ни единого яблока. Вот и выбирай любую из бездн. Выноси вперёд ногу, теряя равновесие.

Падайте в неизведанное.

Вы сами такого захотели.

Можете угодить в The Mavericks. И будет на дворе год 2017-й – альбом «Brand New Day». И сколько бы ни летели вы в ту непроглядную бездну винила, хоть бы и вечность целую, неизменно будет преследовать вас «Ride with Me» – длясь и длясь, воспроизводя самоё себя, обращая сознание в вибрации гитарных струн, электрооргана и прочего всякого, включая извечные в рок-н-ролле медные дудки…

I gotta go… a whole world to see

So pack your bags up baby

Come along and ride with me!..

Можете угодить и в «Гражданскую оборону». Тут и познаете счастье без прикрас. Летов Егор – Фёдора сын – вас прямо в него и проводит. И будет на дворе год 2004-й (давно-то как, помилуй Бог, «райское» позабытое бытие) – альбом «Долгая счастливая жизнь». Тот самый, с картиной Ивана Веченая «Покидая кладбище» на обложке. А как вы хотели? Яблок же нет? Нет. Вот и вступайте в сумрак виниловый – набрав побольше воздуха в грудь и задержав, быть может и навсегда, дыхание…

Потрясениям и праздникам – нет

Горизонтам и праздникам – нет

Вдохновениям и праздникам – нет, нет, нет, нет…

Спиной к вам стоит Фидель. Сильно не беспокойтесь, поводов для паники нет. Команданте – да, может держать речь часами. Винил же донесёт до вас лишь радиосигнал далёкой, угасающей во времени звезды. И всё же, приготовьтесь услышать то, что далеко не всегда – мёд золотистый в уши.

«Quien siente un ideal, no le importa consumirse como un aerolito cuando atraviesa la resistencia de la atmósfera…»

Или пусть будет Афганистан. Земля надежды. Нашей? Вашей? Всего человечества? Думаете, в Афганистане не