Читать книгу - "Тамбовский волк - Виктория Рогозина"

поворотом. Холод пробирал до костей. Он судорожно провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба, и только теперь почувствовал, как сильно дрожит его тело — не от страха, не от усталости, а от леденящего холода и свинцовой тревоги, которая всё сильнее сжимала грудную клетку.

Сжав кулаки, он резко развернулся и побежал. Его ботинки громко хлопали по влажному асфальту. По дороге он дрожащими руками достал телефон, проклиная медлительность сенсора, мокрые пальцы, свою забывчивость. Он уже набирал номер Макара, когда заметил высокую фигуру, выходящую из главного корпуса университета.

Макар. Ветер растрепал его волосы, руки были в карманах, лицо хмурое — но стоило ему заметить Черепа, он сразу остановился. Его взгляд скользнул по другу, остановился на обнажённой груди, на потёртом свитере в его руках, на синих губах и перекошенном лице. Вопросы отпали сами собой.

— Держи, — коротко бросил Макар и стянул с себя толстовку. Под ней осталась только чёрная футболка, уже впитывающая пронизывающий октябрьский ветер.

Череп с благодарностью натянул вещь через голову, по-прежнему тяжело дыша, прижимая свитер к себе, будто пытался согреть не только тело, но и внутренности, промёрзшие до самого сердца.

— Полина, — начал он хрипло. — В Ботсаду… Упала в озеро… Её скрутило, судороги, она не могла выбраться… Я прыгнул, вытащил… Скорая приехала. Врач сразу сказал — шок, переохлаждение, судорожный синдром, реанимация. Увезли только что. Регина поехала с ней.

Последние слова прозвучали на выдохе, как будто они вышибли из него воздух. Макар молчал. Лицо его оставалось неподвижным, но губы чуть дрогнули. Он будто застыл — на секунду, на две — а потом резко шагнул мимо, плечом задевая Черепа.

— В какую больницу? — спросил Макар, остановившись так резко, что Череп чуть не врезался в него.

Голос Макара был глухим, сдержанным, но за этой наружной спокойностью бушевал ураган.

— Не знаю, — ответил Череп, тяжело выдыхая. — Регина сказала, как приедут — напишет. Тогда и решим. Сейчас просто надо ждать. И… возможно, отвезти ей сухие вещи.

Макар сжал челюсть, едва заметно кивнул и, не проронив ни слова, пошёл рядом. Они прошли через двор, не обменявшись ни фразой, не взглянув друг на друга — просто шли, будто связаны одной тревогой. В общежитии Череп первым поднялся в комнату. Измученное тело словно налилось свинцом. Он скинул мокрую одежду, наскоро растёрся полотенцем и натянул сухие джинсы и худи. Макар молча протянул ему кружку с горячим чаем, сам стоя у окна, наблюдая, как осенние капли тихо стучат по стеклу.

Молчание казалось оглушительным. Наконец, на телефоне Черепа вспыхнул экран. Он выхватил его, пальцы дрожали от нервов и напряжения.

— Написала! — выдохнул. — Городская клиника, корпус у северного въезда. Написала, что Полину уже осмотрели, и… чёрт, прикинь — выписали. Сказали, что нет показаний для госпитализации, температура стабилизировалась, дыхание ровное. Переохлаждение, но не критичное. Просит привезти сухие вещи.

Макар выдохнул — не с облегчением, скорее, просто дал воздуху выйти, сжав при этом кулаки так, что побелели костяшки.

— Едем, — коротко бросил он. — Собираем всё нужное. Быстро.

Череп быстро сбегал на первый этаж, взял ключ от комнаты Регины и зайдя внутрь сунул в рюкзак чистую одежду — теплые штаны, футболку, носки, вторую кофту, лишь предполагая, что это вещи Полины. Захватил ещё и термос, в который плеснул остатки чая. Макар уже набирал такси.

— Через пять минут будут, — сказал он и, наконец, впервые за всё время поднял глаза на друга. — Спасибо, что вытащил её.

Череп только коротко кивнул, вглядываясь в дисплей — как будто боялся, что сообщение с адресом вдруг исчезнет. Попутно Стас быстро рассказывал подробности, упомянув, что видел Артёма и это выглядело подозрительно. Пиликнуло приложение — машина прибыла.

Они выбежали из общежития почти одновременно, плотно застёгивая куртки. Дождь усиливался, ветер подгонял с острым хрустом листья по асфальту. На обочине стояла чёрная «Киа» с включённой аварийкой. Макар прыгнул на переднее сиденье, Череп устроился сзади, прижимая рюкзак к груди. Машина тронулась, фары прорезали сумеречную улицу, и вместе с ревом двигателя в груди каждого билось только одно — быстрее.

Макар сидел на переднем сиденье, локтем опираясь на дверцу, взглядом уткнувшись в промозглое стекло, за которым плыли смазанные дождём улицы. Мир казался серым и плоским, будто кто-то выключил цвет, оставив только влажные разводы на асфальте, шелест шин и редкие огни фар.

Он не двигался. Даже не моргал. Просто смотрел — и думал.

Почему?

Почему она тогда сказала: «Уходи»?

Он прокручивал тот вечер раз за разом, вспоминая до мельчайших деталей. Напряжённую тишину, её осунувшееся лицо, голос, в котором не было ни ярости, ни боли — только усталость. Отторжение.

Позже он обсуждал это с соседом, с Черепом. Просто вывалил ему всё — в три часа ночи, с гулом в голове и ломотой в груди.

Стас тогда почесал затылок и сказал, не глядя:

— А ты уверен, что она поняла, почему ты ушёл? Со стороны-то выглядело как? Артём накапал яда, ты, молча, встал и ушёл. Без объяснений. Как будто поверил. Как будто оставил её в грязи одной, а сам смылся.

Макар тогда впервые задумался об этом — действительно задумался. Он знал, что не виноват в словах Артёма, но вдруг понял: не объяснив, он сделал хуже. Дал пространство домыслам. Позволил обиде пустить корни.

Он не снял с себя вины. Ни на грамм. Но сегодня, после того как Череп выдохнул ему в лицо страшную весть, в сердце Макара поселилось новое чувство — злость. Не яростная, не разрушительная, а та, которая идёт бок о бок с беспокойством и любовью.

Зачем ты пошла туда, Полина?

С температурой.

Без сил.

С этим психом.

Зачем ты не осталась в комнате? Почему не легла под одеяло? Почему не попросила помощи?

— Всё узнаю, — тихо пробормотал он, — всё узнаю. Лично. Без посредников. Без Артёма. Без искажений.

Такси плавно затормозило у подъезда городской клиники. Над входом тускло светилась надпись «приёмное отделение», мимо спешили люди в белых халатах и серых куртках, всё так же шелестели листья по асфальту. Макар распахнул дверь, ветер хлестнул его в лицо. За ним выскочил Череп, держа рюкзак обеими руками.

— Идём, — коротко бросил Макар, не оборачиваясь.

Он шёл быстро, решительно, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна — не тревоги, нет, а сосредоточенного намерения. В этот раз он не уйдёт. В этот раз