Читать книгу - "Правила волшебной кухни - 12 - Юрий Винокуров"

песней, за вибрациями и интонациями. Если тебе вдруг почудится, что они пропадают, то вот нихрена они не пропадают, это ты уже потихонечку проваливаешь в гипноз. Так что попробуй сосредоточиться на мелодии и попробуй угадывать её на несколько нот вперёд. Ну либо на собственных мыслях сосредоточься. И вот таким нехитрым способом их можно будет обойти…

Тут синьор рыбак какое-то время потупил, глядя на скалы, а потом со всей дури влепил себе пощёчину.

— Дурак! — заорал он. — Зачем же я тебе всё это сказал⁈ Я же нарушаю традиции!

Наконец, «фасадные» скалы остались позади, и мы вплыли в эдакий коридор. Слева скалы, справа скалы, скалы впереди. Серые такие, острые. Я даже разнервничался малость, ну а тем более что Матео постоянно бубнил:

— Вот сейчас будет решающий момент. Нет, вот сейчас. Нет, сейчас, — и так двадцать минут. Двадцать минут, за которые с нами и нашей лодкой не произошло вообще ничего.

Но даже «ничего» рано или поздно заканчивается. Протиснувшись в арку из двух опасно-наклонённых друг к дружке скал, мы вылетели на эдакую поляну. Тут-то я их и увидел. Девушки. Молодые, красивые, молодые, красивые, молодые… красивые, мать его за ногу. Блондинки, брюнетки, рыженькие — на любой вкус.

Хвостов у милых барышень не было, как не было жабр или чего-то подобного, что могло бы притушить неуёмную фантазию. А были у них ноги. И были на них мокрые белые одеяние, — не то ночные сорочки, не то обычные простынки, — которые липли к телу и лишь подчёркивали все достоинства.

Сирен было много. Сотни, на мой скромный первый взгляд. Они сидели и лежали на скалах, заполняя собой вообще всё пространство. Как чайки примерно на крыше возле рыбного рынка.

— Та-а-а-ак, — напрягся я.

А вся эта нечисть тем временем прищурившись уставилась на меня. Сирены провожали нас с Матео взглядом, в которой явственно читалась какая-то необычайная обида. Я уж было дело думал, что сейчас что-то начнётся, но пока что сирены молчали.

— Матео, — шепнул я. — Эпс, Матео…

— Отстань, Маринари! — отмахнулся рыбак. — Думай о своём и не мешай мне думать о своём, — и продолжил как зомби глядеть вперёд, на автомате управляя кораблём ровно настолько, чтобы мы не вошли носом в какую-нибудь каменюку.

Время шло, ничего не менялось. И находиться ТАК долго в режиме саспенса я тупо не мог, а потому в какой-то момент расслабился. Начал думать: рукой им помахать, что ли? Или анекдот какой рассказать? Но в итоге лишь пожал плечами, взял с краю остывшего мангала ещё один шампур шашлычка и принялся жевать.

А через тридцать минут скалы расступились, и мы выплыли в открытое море.

— Ну что? — я первым решил нарушить тишину. — Поздравляю, что ли? — и начал петь: — Всё, брат, прорвались! Прямая дорожка! Вольное место, да в небе луна! Ты попридержи-ка лошадку немножко…

— Прова-а-а-ал! — вдруг заорал Матео, не оценив мои старания. — Это провал, Артуро. Мы не справились.

Я же вздохнул тяжко и спросил:

— В чём смысл? Нам нужно было проплыть через сирен. И мы, кажись, справились.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Матео. — В зачёт идёт только плавание через скалы, во время которого ты услышишь песнь сирен.

— Кхм… а раньше ты об этом не мог сказать? — уточнил я. — Я бы их спеть попросил.

— Нельзя, Маринари! Ты бы их только ещё сильнее выбесил! Видел, как они на нас смотрели⁈

— Видел, — согласно кивнул я. — Слушай, и часто такое бывает? Чтобы моряки без песни сквозь скалы проходили?

— Да откуда ж я знаю⁈ — Матео резко крутанул шутрвал так, что я аж чуть с ног не свалился. Рыбак явно разворачивал лодку назад, на сто восемьдесят. — В первые раз они помиловали нас и даровали спасение! Но сейчас они поймут, что мы их дар не приняли и так накажут… так накажут! Уверен, что их песня будет в несколько раз сильнее!

Тут Матео повернулся ко мне, и в глазах этого матёрого морского волка я увидел слёзы.

— Артуро, — сказал он. — Я даже не уверен, справлюсь ли я. Ты же знаешь, что мой дед был рыбаком и поэтому на меня песня так сильно не подействует, но ты… может, отменим?

— Не-а, — покачал я головой. — Плывём.

И мы поплыли. И мы приплыли. Опять прошли сквозь скалы, опять прошли на «полянку» и опять увидели сирен, которые с момента последнего нашего визита реально озлобились. Нечисть скалилась в нашу сторону, шипела, но по-прежнему не пела и никаких попыток к душегубству не предпринимала.

— Так, — почесал я в затылке, когда скалы остались позади. — Третий заход, получается?

— Я даже не знаю, Маринари. Я слышал, что второй раз пройти через скалы сложно. Но чтобы в третий⁈ Думаю, просто никто не вернулся, чтобы рассказать, что бывает в третий раз.

— Ну вот и узнаем, — сказал я. — Разворачивай.

И в третий раз мы прошли сквозь скалы, как очень горячий нож через очень масляное масло. Сирены пыхтели, жали кулачки и раздували ноздри от гнева, но почему-то не нападали. Причём видно было, что наше дефиле туда-сюда их очень сильно раздражает.

Ну а дальше началось то, чего я вообще никак не ожидал. Выскочив в третий раз с противоположной стороны скал, Матео уже по привычке развернулся обратно. Установил курс на четвёртый заход, а потом вдруг плюхнулся задницей на палубу и начал реветь.

Пришлось мне его успокаивать, как ребёнка, поглаживая по голове.

— Я плохой моряк! — орал Матео и трясся, поджимая под себя колени.

— Никто не плохой моряк.

— Плохой!

— Нет, не плохой.

— На меня даже сирены внимания не обращают!

— Обращают, Матео. Обращают, маленький. Просто они тебя, наверное, стесняются.

— Не-е-е-е-ет! — заревел бедолага с утроенной силой. — Я плохой рыба-а-а-а-ак! Маринари, ну как же так, а⁈ Им же вообще без разницы, кого топить! Чем им именно я не понравился⁈ Чем им моё судно не понравилось⁈ Или я само море чем-то разочаровал⁈

— Да нормальный ты моряк, — сказал я, уже замучавшись играть в утешение. — Успокойся уже. На вот лучше, держи шашлычок.

— Да какой ещё, к чёрту, шашлычок⁈

— Свиной вестимо, — ответил я. — Из шейки, —