Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

пальто на спинку стула — будто и не собирался никуда уходить. Опустился обратно.

— Кабинет купца, — произнёс он. Это был не вопрос, а утверждение.

— Верно. В прошлый раз мы не успели найти кое-какие документы. Они мне нужны. Манью уверена, что тайник именно там, и я склонен ей верить.

— Сколько нас?

— Трое. Ты, я и девчонка. Все точно так же.

— Время?

— Выходим в полночь.

Гастон снова поднялся со стула, взял пальто. У самой двери остановился, повернулся вполоборота.

— Mon prince. Один вопрос всё-таки задам.

— Задавай.

— Китайская мадмуазель. Уверен, что ей можно доверять? Я не вникаю в твои дела, но понял, что дом принадлежит одному японскому майору. Кем является майор, мне тоже известно. Всему Харбину известно. Ты веришь этой Манью настолько, чтобы дергать тигра за усы?

— Верить людям на слово — занятие для гимназисток. — Ответил я, — Верить надо в расчёт. Мы ищем бумаги, которые нужны мадмуазель сильнее, чем мне. Для меня они — хороший козырь и выгода. Для неё — единственная возможность остаться живой, когда майор Хондзё решит, что она больше ему не нужна. Пока тайник не найден, Манью будет тащить нас туда на своём горбу и молиться, чтобы мы не свернули с полдороги. Вот это гарантия. А клятвы и честные глаза — это не гарантия, это театр. В остальном… ты прав, что не лезешь в мои дела. Они бывают опасными.

Гастон подумал, кивнул.

— А когда найдёте эти бумаги? — спросил он, проигнорировав мои слова об опасности.

— А когда найдём — тогда и посмотрим, кто чего стоит.

— Bon, — француз усмехнулся одними уголками губ. — Понятно. Тогда я буду рядом и буду смотреть за ней. Всегда.

Танкист сделал какой-то замысловатый жест рукой, будто собирался отвесить поклон, и удалился. Дверь за ним затворилась мягко, без стука. В общем-то, разговор у нас получился весьма продуктивный.

Я побестолковился еще около часа, потом начал готовиться к вылазке. Одежду выбрал соответствующую. Тёмные штаны, мягкие сапоги, толстый чёрный свитер, поверх — короткая овчинная безрукавка. Ничего звенящего, ничего блестящего. «Маузер» сунул за пояс, взял свечу и коробок спичек. После того, как закончил все приготовления, вышел на улицу.

Двор к полуночи вымер. Мороз решил проявить себя всерьёз, снег под подошвами не скрипел, а трещал, будто ломали сухой хворост. Фонари горели через один — Селиванов экономил керосин, на ночь оставлял только парочку рабочих, и правильно делал. У ворот темнела неподвижная фигура часового. Все как положено.

Гастон ждал у крыльца. Стоял, сунув руки в карманы, смотрел куда-то поверх забора. Услышав мои шаги, повернул голову, молча кивнул. Через минуту из темноты вынырнула Манью.

Мы не стали тратить время на разговоры, хотя, уверен, уж кому-кому, а китаянке точно хотелось задать несколько вопросов. Относительно сегодняшнего представления в кабинете, которое я устроил для Михаила. Однако девчонка решила, видимо, повременить с выяснением отношений. Или не хотела ругаться в присутствии Гастона.

Мы цепочкой двинулись к лазарету, проскользнули внутрь. В пакгаузе стояла тишина. Возле палаты Тимофея, на стульчике, снова дремал Шэнь. На наше появление он никак не отреагировал. Либо так крепко спал, либо решил проявить благоразумие.

Миновали палаты, добрались до прежней комнаты Манью, проскользнуди внутрь.

Гастон прикрыл за нами дверь. Китаянка опустилась на колени, поддела фальшивую половицу, потянула щит вверх.

— Сегодня в доме Хлынова будет спокойно, — сказала вдруг Манью, не оборачиваясь. — Майор уехал вечером и до утра не вернётся.

Я замер рядом с девчонкой со свечой в руке. Только собирался ее зажечь.

Вопрос напрашивался сам собой. Откуда, милочка, тебе это известно?

Глава 21

Я перехватил запястье китаянки и сжал его. Не так, конечно, чтобы покалечить девчонку или сделать ей больно, но достаточно крепко. Просто меня ее заявление вывело из себя. Задолбала, если честно. Что с этой особой не так? Она вообще не умеет жить спокойно? Это прикол какой-то — на ровном месте мутить воду?

— Какого чёрта, Манью? Опять? Ты снова начала проворачивать свои схемы за моей спиной?

Девчонка не вскрикнула, не дёрнулась, даже не подняла глаз. Просто застыла, разглядывая чёрный провал в полу. Гастон за нашими спинами отступил на полшага и сделал вид, что его тут вообще нет. Молодец лягушатник. Понимает, когда нужно отойти в сторону.

— Пустите, князь, — тихо произнесла китаянка.

— Отвечай.

— Пустите. — Голос ее пока еще оставался спокойным, но в нем уже слышались те самые упрямые, гневные нотки, которые меня бесят сильнее всего. — Я не собака, чтобы меня держали за шкирку.

Пришлось разжать пальцы. Иначе эта, прости господи, идиотка, пойдет на принцип и мы до утра тут будем бодаться характерами.

Манью выдернула руку, встала на ноги и отступила к стене. Принялась растирать запястье.

— Днём, — процедила она. — После нашего крайне неожиданного разговора о губернаторе. Пока вы уезжали, я ходила в город. И была в доме майора.

Вот так. Ни оправданий, ни попыток выкрутиться. Выложила как есть и уставилась на меня с вызовом. Мол, бейте, ваше сиятельство, хоть убивайте. Только сначала дослушайте. И главное ведет себя, будто я и правда ее тут угнетаю безо всякой причины. Удивительно наглая дрянь.

— Продолжай, — велел коротко.

— Хондзё собирался в дорогу. Ещё не уехал, но уже собирался. Я пришла к его дому, попросила принять. Меня провели в кабинет. Когда входила, он как раз отдавал распоряжения слуге.

— Как Хондзё вел себя?

Манью моргнула. Вопроса такого явно не ждала. Хотя для меня он как раз был вполне закономерным. Об отмене санитарного кордона самурай должен был узнать еще утром. Крайне интересно, насколько эта новость испортила его день.

— Он был злой, — ответила Манью после короткой паузы. — Очень злой. У него на столе лежал «Харбинский вестник», развёрнутый на второй странице. Он его не убрал, когда я вошла. Обычно убирает всё.

Ага. Значит, утреннюю заметку про ошибку санитарной комиссии майор прочитал и сильно ею проникся. Ничего удивительного. Человек полторы недели выстраивал схему, вчера выдал есаулу задаток, а сегодня узнал из газеты, что фундамент рассыпался. Тут любой начнёт нервничать.

— Что за распоряжения ты услышала?

— Подать сани к восьми. К ужину не ждать. Сказал, что вернётся утром. — Девчонка помолчала. — А потом слуга спросил, что передать, если будут искать. И